"Я свободно высказываю свое мнение обо всем, даже о вещах, превосходящих иногда мое понимание и совершенно не относящихся к моему ведению. Мое мнение о них не есть мера самих вещей, оно лишь должно разъяснить, в какой мере я вижу эти вещи". Мишель Монтень

"- По мне, хорошее общество, мистер Эллиот, - это общество людей умных, образованных и умеющих поддержать занимательный разговор; вот что называю я хорошим обществом.
- Вы заблуждаетесь, - сказал он мягко. - Это не хорошее общество; это общество лучшее." Джейн Остен, "Доводы рассудка"

"Трудно защищать то, во что веришь полностью. Куда легче, если ты убежден наполовину; если ты нашел два-три довода и можешь их привести. Но убежден не тот, для кого что-то подтверждает его веру. Убежден тот, для кого все ее подтверждает, а все на свете перечислить трудно. Чем больше у него доводов, тем сильнее он смутится, если вы попросите их привести. Спросим врасплох обычного, неглупого человека, почему он предпочитает цивилизацию варварству, и он растерянно забормочет: «Ну, как же, вот книжный шкаф... и уголь... и рояль... и полиция...» Защищать цивилизацию трудно, слишком много она дала, столько сделала! Казалось бы, если доводов много, ответить проще простого; на самом деле именно поэтому ответить невозможно.
Вот почему в убежденном человеке есть какая-то неуклюжая беспомощность." Г.К. Честертон

"Благородные деяния и горячая ванна - вот лучшие лекарства от депрессии". Доди Смит

URL
13:38 

sugar and spice and everything nice
Ознакомилась тут с проектом называния аэропортов в честь кого-нибудь. Мединскому делать совсем нечего, что ли? С удовлетворением отметила, что на фонтанке.ру в опросе по поводу того, как назвать Пулково, с гигантским отрывом побеждает опция "Оставьте все как есть". Во-первых, зачем деньги тратить. Во-вторых, Пулково - это история, а "аэропорт имени Петра Первого" (или кого-то там еще) - это дурной анекдот.

@темы: город

22:00 

sugar and spice and everything nice
12.11.2018 в 19:48
Пишет daily_kitten:

Коты, оставившие свой след в истории
изображение
via LaLuna2706

URL записи

@темы: мяу

00:37 

sugar and spice and everything nice
Чуть-чуть с опозданием, но - 11 ноября сразу две важные даты. Собственно, столетие одного и того же дня.

Сто лет со дня окончания Первой мировой войны - Великой войны, как ее звали тогда. День, который до сих пор отмечают во многих странах как день памяти ветеранов всех войн - очень мне нравится эта идея.



И сто лет польской независимости. С днем рождения, Польша!
изображение

19:46 

sugar and spice and everything nice
Кто-то читает в минуту жизни трудную любовные романы, кто-то детективы, кто-то классику... Я это все в разные моменты люблю почитать, но ничто так не утешает и не отвлекает как документалистика. Причем вот именно документалистика, а не научпоп, с привнесением личности и мнений автора - чтобы меня не просвещали, а рассказывали историю/делились мнениями. Во многом поэтому мне так нравится книга Шапиро, о которой я упоминала в предыдущих записях - это, конечно, не то чтобы документалистика, но его выводы, взгляды и убеждения, авторский голос - все это проглядывает очень сильно.

... в общем, у меня не шло все, что я читала, и я наконец подобрала книгу под текущее настроение: "Обманывая историю. Как один человек спас миллион идишских книг". Жил-был человек по имени Аарон Лански, он изучал в колледже курс про Холокост и понял, что ему интересно не то, как евреев убивали, а то, какими они были, как жили и чем именно были настолько другие... Чтобы изучить это, ему понадобилось выучить идиш - и это было не такое уж легкое дело, найти преподавателя, найти книги.

Особенно книги. Это середина семидесятых, и в какой-то момент один из преподавателей говорит "Мы больше не народ книги, мы народ ксерокса" - в университетских библиотеках почти нет книг на идише, это умирающий язык, он вроде как никому не интересен, на нем ничего не публикуют. Студенты в большом городе находят старых евреев с большими библиотеками и ксерят их книжки для своих учебных надобностей.

А тем временем в маленьких городках умирают старые евреи, и их библиотеки выбрасывают - потому что кому нужны эти книги, кто их вообще может читать? Преподаватель советует студентам в поисках книг: езжайте в Нью-Йорк, старые евреи там, и их книги тоже. Они приезжают - и застают мир не так уж отличный от мира идишских книг, которые они читают на занятиях. Они обедают в кафе на Ист-Сайде, где они моложе всех посетителей лет на пятьдесят. Посетители изумленно расспрашивают, кто они такие - "Вы смотрите, что в мире творится! Еврейские дети изучают в колледже идиш!" Идиш же никому не нужен, это разговорный язык, это язык светской литературы умершего мира, это язык изгнания и боли (и тут я вспоминаю свою бабушку с ее "тебе не нужен этот язык, никому не нужен этот язык").

Но это книги, конечно, детям нужны книги. Сходите в магазины А, Б и В, говорят им. Они идут: в А книг на идише не было уже лет двадцать, это приличный современный магазин, где покупают книги в подарок подросткам на бар-мицву. Идите в Б, говорит им хозяин А, там целый чердак книг на идише.

Б - полная хасидов мрачная лавочка, заваленная старыми книгами. Эти студенты семидесятых, в джинсах и с длинными волосами, сначала боятся входить, но видят лестницу на чердак. Там и правда целый чердак книг на идише, и они в восторге - но тут поднимается хозяин. Он в возмущении: "Что вы тут делаете? Зачем вам эти книги?". ... хасиды, как они осознают, говорят на идише, но презирают современную литературу. Эти книги достались хозяину как часть библиотек умерших евреев. Он продает религиозные книги на иврите внизу, а книги на идише складывает наверху - они грешные и светские, он не хочет их продавать. Но не может их выкинуть, это же книги! Но не может и продать. Ну отдайте их нам просто так, говорят студенты, мы все равно не религиозные, нам они не повредят. "Я подумаю", - говорит хозяин. "Приходите после праздников" (рассказчик будет к нему ездить примерно год, после каждых еврейских праздников, и получать все тот же ответ).

В - вообще не книжный магазин, это склад еврейских религиозных товаров. "Книги на идише?" - говорит хозяин. "Пойдемте". Он ведет их вниз, в подвал. Там около сотни книг. Почем? Нипочем. Это книги отца хозяина, любившего идишскую литературу. Хозяин такое не продает, но это же книги. Забирайте так, говорит он им. Книги должны читаться. Книги должны быть у тех, кому они нужны.

И вот так Аарон Лански начинает искать эти книги, сначала для себя, а потом... наверное, для того, чтобы книги были у тех, кому они нужны. Или чтобы этот мир, мир, где издавались и читались книги на идише, не умер.

... это вообще очень сложный вопрос - взаимоотношения идиша и иврита, культуры диаспоры (ашкеназской, другие диаспоры отдельный вопрос) и культуры Израиля (и еще культуры ассимиляции и культуры сионизма). Так что читать личный взгляд заинтересованного человека - очень большое удовольствие (я, наверное, с Лански - я желаю всяческих благ Израилю и восхищаюсь возрождением иврита, но культура ашкеназим ощущается как гораздо более родная и увлекающая).

@темы: люди, книги, история евреев, Израиль

17:57 

sugar and spice and everything nice
"Когда я несколько лет назад впервые задумался над тем, чтобы написать эту книгу, один мой друг меня озадачил, спросив: "Какая разница, кто написал эти пьесы?". Мой машинальный ответ – "Большая" – теперь стал для меня намного яснее. Разница в том, как мы представляем мир, в котором жил и писал Шекспир. Еще большая разница в том, как мы понимаем перемены, произошедшие в промежутке между ранним новым временем и современностью. Но самая большая разница в том, как мы читаем пьесы. Мы можем думать, что сам Шекспир верил, что поэты могут "воздушным теням" даровать "и обитель, и названье". Или же мы можем прийти к выводу, что эти "воздушные тени" представляют собой нечто скрытое, что нужно расшифровывать, и что Шекспир не мог себе представить "безвестных образов", не изведав их лично. Это важный и бескомпромиссный выбор." - Джеймс Шапиро, Contested Will

... это последний абзац эпилога и, в общем, книга именно об этом - о биографическом методе в истории восприятия литературы, о том, как и почему он появился и к чему он ведет. Аргументы, поиски шифров и политические теории с одной стороны, история елизаветинского книгопечатания и образования с другой стороны - это уже вторичное. Главное - роль воображения, творческого импульса, творчества вообще. Есть ли место в литературе вымыслу и воображению, или каждая книга - это подробная и почти буквальная автобиография автора?

@темы: Шекспир, чужими словами

03:05 

sugar and spice and everything nice
Сижу выбираю себе телефон. По показателям вроде подходят некоторые модели Xiaomi, но... я же в жизни не решусь купить китайский телефон. Отзывы на Яндекс-маркете все в духе "Отличная модель, только проверьте, какой поставщик сенсора для отпечатков пальцев, иначе телефон будет зависать... только брать можно только вариант 12345абвгд, а не вариант абвгд12345, который понимает только по-китайски, проверьте на коробке номер, хотя могут и подменить... только пришлось три дня возиться менять прошивки, и все стало зашибись..."

@темы: смешная штука жизнь

14:18 

sugar and spice and everything nice
news.jeps.ru/lichnaya-istoriya/evrei-na-vojne-l... - воспоминания военного врача из блокадного Ленинграда (умер меньше месяца назад - дожил до ста лет, общий врачебный стаж семьдесят пять лет)

"Из нашего общежития на Петроградке мы ходили пешком до Финляндского вокзала – оттуда к Дороге жизни шел поезд. По пути считали количество трупов на улицах и загадывали: если четное – попадем на поезд, нечетное – не попадем."

@темы: история евреев, город, ссылки, вторая мировая

18:43 

sugar and spice and everything nice
Перечитываю тут Contested Will, книгу Джеймса Шапиро о "шекспировском вопросе". С большим удовольствием перечитываю: антистратфордианцев я в свое время "переела", но Шапиро пишет не столько об их аргументах, сколько о том, почему они вообще возникают, как начали оспаривать авторство Шекспира и что это говорит о восприятии читателей и вообще о культуре конкретного момента.

Шапиро, кстати, отмечает, что сам он далек от безоговорочного принятия догм без всякого анализа - рассказывает, что хотел писать диссертацию по теме "Шекспир и евреи", но научрук ему сказал, мол, евреев на тот момент в Англии не было, и "еврейские" вопросы никого не волновали, займись чем-нибудь другим - он так и сделал, но через много лет выяснил, что и еврейская община небольшая была, и тему еврейскости в ту эпоху многие обдумывали (на пути к обдумыванию английской идентичности)... и написал об этом книгу, но эту его книгу я пока не читала.

А в Contested Will, если совсем схематично, он рассказывает, как в восемнадцатом веке Шекспира постепенно начали обожествлять и поклоняться ему. В девятнадцатом веке продолжили поклоняться и искать документы и материалы, но (а) деловых документов сохранилось довольно много, а личных нет; (б) девятнадцатый век был довольно романтичен и это влияло на восприятие того, каким должен быть великий поэт, и (в) это еще и был век текстологии - именно тогда библеисты проанализировали Библию, потом эти же методы применили к анализу Гомера и доказательству того, что вряд ли его произведения принадлежат одному человеку, потом Давид Штраус написал "Жизнь Иисуса", где путем анализа Нового Завета отрицал божественность Иисуса. То есть (а) вырисовывался образ Шекспира-дельца и не было данных о Шекспире-творце, (б) о жизни в шестнадцатом-семнадцатом веке именно знать пока знали мало, а памяти не сохранилось, зато в соответствии с взглядами девятнадцатого века ясно было, что великий поэт должен быть каким-то не таким, и (в) появились инструменты для того, чтобы искать "настоящего автора" на материале текста.

... все было готово к тому, чтобы кто-то сформулировал отрицание авторства Шекспира, говорит Шапиро - и дальше, собственно, рассказывает замечательную историю - кто-то, говорит он, вообще-то уже сформулировал, но об этом было неизвестно. В середине 19 века молодой американский пастор написал книжечку про сомнения в авторстве Шекспира... в качестве пародии. Он очень активно боролся с популярностью книги Штрауса и решил действовать через абсурд. Взяв методику Штрауса, он написал про то, что эдак, пожалуй, можно сказать, что и Шекспира не было, вот, посмотрите - все сомнительные моменты присутствуют... и дальше он расписал все аргументы против Шекспира, которые начнут выдвигать лет через десять, при этом искренне считая, что это все настолько абсурдно, что доказывает неправоту Штрауса и вообще всего метода. Такая вот пророческая пародия получилась.

И еще один понравившийся мне момент - в процессе споров по поводу Гомера один викторианский писатель, Сэмюэл Батлер, пришел к выводу (тоже на основании биографического прочтения текстов), что "Одиссею" написала молодая сицилийская женщина. И написал об этом целую книгу, она есть в сети: en.wikisource.org/wiki/The_Authoress_of_the_Ody...

@темы: Шекспир, книги, о прочитанном

21:59 

sugar and spice and everything nice



@темы: видео

17:39 

sugar and spice and everything nice
Периодически вижу забавный фмоб - мол, что бы вы написали, если бы вас похитили, но вам оставили доступ к дайри, чтобы друзья по нетипичной записи поняли, что с вами что-то не то.

... но так и не придумала. Я здесь в последнее время так редко и специфически пишу, что подозреваю, читатели то ли ничему не удивятся, то ли промотают во фленте (решат, что это запись кого-то другого).

14:20 

sugar and spice and everything nice
Читаю отзыв о Франкфуртской книжной ярмарке, и в частности, о Премии мира Союза немецких книготорговцев, которая вручается в последний день ярмарки. В этот раз ее вручали историкам Яну и Алейде Ассманн, которые занимаются вопросами исторической памяти, и в отзыве приводится цитата из их благодарственной речи, которая показалась мне интересной.

"Национальная история - это не Священный Грааль, который надо спасти от загрязнения. Ужас и стыд тоже являются ее частью. Но давайте скажем одну вещь прямо. Постыдно только само историческое событие, а не освобождающая память о ней, которую мы делим с жертвами".

Речь, скорее всего, была на немецком, а эту цитату приводили на английском, так что точность понятий могла "поплыть", но мысль любопытная - хотя надо их как следует почитать, пока меня смущает идея, что память мы делим с жертвами/она общая с жертвами. Возможно, в более детальном контексте это звучит по-другому, но память, мне думается, все же у разных групп разная.

@темы: и вправду размышляю вслух, история, чужими словами

22:05 

sugar and spice and everything nice
Давно не писала здесь про книги, все еще собираюсь, но пока лень. Поэтому вот просто "скриншот" текущего чтения:

1. Gaston Dorren - Lingo. A language spotter's guide to Europe. Голландец-полиглот пишет завлекательные заметки о языках Европы (вот сейчас обнаружила, что эту книжку перевели на русский, называется "Лингво")
2. "Статьи о русской литературе", сборник критики XIX века от Белинского и Вяземского до Страхова и Соловьева.
3. Jurgen Osterhammel - Transformation of the World. Книга немецкого историка о XIX веке в целом (тысяча страниц про темы и тренды века). На русский переводились отдельные главы.
4. Amanda Cross - No Word from Winifred. Профессор литературоведения пишет под псевдонимом детективы, где преступления и неприятности расследует профессор литературоведения. Это не сюжет, это история создания серии книг про Кейт Фанслер, которую я потихоньку читаю. Эта конкретная книга меня, впрочем, слегка напрягает, потому что в расследование героини вклиниваются отрывки из дневника дамы, которую она вроде бы ищет - я в детективах предпочитаю оставаться в ПОВе детектива, чтобы сохранять приятную отстраненность от потенциально неприятных тем.
5. Марчин Вроньский - "Нецензурное убийство", приятный нуар про криминал и прочие безобразия в Люблине 1930 года.
6. Николай Гоголь - "Мертвые души".

@темы: книги

19:39 

sugar and spice and everything nice

00:45 

sugar and spice and everything nice
Кто-то вдохновился вот этим твиттером - mobile.twitter.com/pomological?lang=en - и номинировал на Юлтайд РПФ-фандом про ботанических иллюстраторов. Не факт, что кто-то это закажет и напишет, но это неважно - номинации мне достаточно для мелкого приступа восхищения человечеством)

Я вообще чем дальше, тем меньше читаю фанфики, но мне интересно смотреть, что люди придумывают.

@темы: фэндом

00:29 

sugar and spice and everything nice
В честь того, что в Кансайском аэропорту открыли после тайфуна главный терминал - фото попавших мне в кадр кусочков аэропорта, а также разные фото Осаки.

IMG_6481

читать дальше

@темы: Япония, фотографии

15:43 

sugar and spice and everything nice
77 лет назад, 8 сентября 1941 года, немецкие войска взяли Шлиссельбург и замкнули кольцо блокады вокруг Ленинграда.

Сегодня в городе читают имена погибших в Блокаду. На разных площадках - все за день прочитать невозможно, по именам известно больше шестисот тысяч, но чем больше площадок - тем больше имен прозвучит.

Я была на двух площадках. На Стремянной имена читают в музее актеров Самойловых. Народу очень мало. Читающие добавляют свои имена, но в основном читают списки по этой же Стремянной - приступая к дому 8, работница музея сказала "А это наш дом, вот этот". Я никогда не слышала их так, дом за домом: Стремянная, шесть, квартира такая-то... квартира такая-то... такая-то... Стремянная, семь... Недлинная улица. Очень много имен.

Невольно отмечаешь то, о чем и так можно догадаться: смерти в основном с ноября 1941 по весну 1942, хотя "хвост" тянется на весь сорок второй. Несколько имен в сорок третьем. Несколько в сентябре-октябре 1942 (обстрелы?). Больше всего стариков и маленьких детей, но есть и подростки, и взрослые. Все есть - русские, евреи, финны, поляки, татары, наверняка кто-то еще, кого не опознаешь на слух. Пискаревское, Серафимовское, Волковское, Большеохтинское, "место захоронения неизвестно".

Нескольких пожилых евреев дотащили до Еврейского кладбища - упорно представляю, что это жены их с саночками шли. Женщины выносливее мужчин. Во всяком случае, в таких вещах. Здесь и сейчас женщина, пришедшая с дочкой, вышла читать списки, помянула своих с Поварского переулка, перешла к адресам со Стремянной, но про Синицына Владимира со Стремянной улицы, 1942 года рождения, дата смерти февраль 1942, дочитать не смогла.

Дочитали, поговорили - о чем можно говорить? А вот об этом обо всем - "а вот мои...", "смотрите, старики и дети...", "за сегодня рассчитывают тысяч двадцать имен прочитать...". Я пошла домой через Владимирскую - там, за памятником Достоевского, чтение имен организовал музей Достоевского. Сколько там было человек? Стояло прямо когда я шла - человека три, но это у метро, проходное место, а они читали в микрофон.

www.leningrad1941.ru/ploshadki - вот список. Библиотеки, музеи, школы, кладбище. Онлайн-трансляция на городской станции скорой помощи. Большая синагога с сегодняшнего дня и до 27 января будет читать поминальные молитвы у свитка Торы, предлагает присылать имена - неважно, какого вероисповедания.

Прямо сейчас, на сайте указано, прочли уже 13777 имен, но кое-где еще читают.

P.S.: Шлиссельбург пал восьмого, но десятого разведчики на лодках переплыли через протоку в шлиссельбуржскую крепость Орешек. Четырнадцатого века крепость! Они держали ее до сорок третьего года (так и не сдали - в сорок третьем просто Шлиссельбург освободили) - и возможно, если б не удержали, не было бы никакой Дороги Жизни. Древняя крепость, которую удерживают несколько десятков человек... хорошо строили крепость, ничего не скажешь.

P.P.S.: со Стремянной к памятнику Достоевского шла мимо Владимирской церкви, смотрю - в церковном саду много людей, что-то происходит. Оказывается, у церкви сегодня приходской праздник.

@темы: история, город, вторая мировая

19:44 

sugar and spice and everything nice
На дайри есть такое сообщество - What I learned today, "Что я сегодня узнал". Одна из причин, по которой я туда не вступаю - это что я боюсь его нечаянно оккупировать целиком)

... вы знаете актера Джорджа Гейнса? Даже если имя незнакомое, высока вероятность того, что вы его видели: он играл коменданта Лассарда в комедиях про полицейскую академию.

Так вот, Гейнс - это псевдоним-сокращение, на самом деле он Йонгеянс, папа был голландец. А родился будущий Джордж Гейнс в Хельсинки в 1917 году. Но папа - это мелочи, а вот мама - маму звали Ия де Гей, или Ия Ге, и ее отец был племянник художника Николая Николаевича Ге. Сама она в эмиграции работала моделью, потом вышла замуж за английского лорда, через несколько лет развелась и работала модельером у Коко Шанель, а впоследствии играла в театре.





Вообще вся эта семья была связана с театром - Ия, ее сын, ее брат (американский актер Грегори Гей), ее отец - драматург и актер Александринки Григорий Григорьевич Ге, ее дед (брат художника) - драматург.

А Джордж до войны учился музыке в Милане, а во время войны воевал во флоте Нидерландов. А потом уже уехал в Америку и дебютировал в бродвейских мюзиклах. А умер в 2016 году, что подтверждает мое давнее наблюдение - актеры музыкального театра обычно очень долго живут. (Дочь назвал Ией)

А вот и сам Джордж в (относительной) молодости:

изображение

@темы: люди

22:44 

sugar and spice and everything nice


Эту женщину зовут Стефания Вильчинска. Она родилась в 1886 году в Варшаве в состоятельной еврейской семье, изучала естественные науки в Льеже и Женеве, потом вернулась в Варшаву и начала работать добровольцем в приюте для еврейских сирот.

В 1909 году она встретила Януша Корчака и с тех пор работала с ним - и как воспитатель, и как организатор пожертвований. Когда в Первую мировую Корчака призвали в армию, она осталась руководить приютом. Когда нацистская Германия захватила Польшу, друзья организовали для нее возможность уехать. Она отказалась и переехала с Домом сирот в варшавское гетто.

6 августа 1942 года, когда Дом сирот пришли депортировать в Треблинку, согласно подсчетам нацистов там было 192 ребенка и 10 сотрудников. Сотрудникам предлагали остаться и не ехать еще тогда. Они все отказались. Первый отряд детей вел Корчак, второй - Вильчинска.

Корчак великий человек, но я хочу помнить и пани Стефу тоже.

изображение


@темы: Польша, вторая мировая, история евреев, люди

19:10 

sugar and spice and everything nice
Оказывается, 20 июля умерла Мария Спивак, переводчица "Гарри Поттера". Я об этом узнала, наткнувшись на вот эту статью о ней: jewish.ru/ru/stories/literature/186874/

... статья не то чтобы очень хорошая, но все же какую-то информацию дает. И то, что ей приходили письма с угрозами, меня печалит, но не то чтобы удивляет. Помню, увидев в какой-то буйной дискуссии поливановцев с антиполивановцами заявление "Убила бы этого Поливанова", я не удержалась и написала "До вас успели". Комментатор бодро ответил, мол, вот видите, не одна я думаю, что он ужасен и омерзителен.

Сочетание интернета с фандомной культурой, в общем, много хорошего принесло, но и способствовало тому, что люди стали терять берега.

@темы: и вправду размышляю вслух, о переводах, ссылки

18:09 

sugar and spice and everything nice
Умер Войнович. Восемьдесят пять лет, сердечный приступ - может, жара "помогла"? Пару лет назад я была на встрече с ним - такая кипучая жизненная сила, невозможно представить, что его больше нет.

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная