• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: чужими словами (список заголовков)
19:33 

sugar and spice and everything nice
Ужасно мне нравится этот кусочек из последней, девятой книги о драконе Отчаянном:

The cliffs had fallen away behind them; the Continent was a faint smudge on the horizon. One of the large ships of the blockade—a first-rate, or a second-rate? He should have to ask Laurence—was beating up the Channel on patrol, working against the wind that was diving beneath them. Only mizzen and mainsails spread, but she was still impressive, and to Temeraire’s surprised delight she fired a salute as their shadows came streaming over the waves and ran up her sails.

“Laurence, what is that ship?” he asked.

Laurence trained his glass upon her and after a moment said, “My dear, that is the Temeraire, herself.”

@темы: драконы, чужими словами

12:39 

sugar and spice and everything nice
"На второй день пришел приказ об эвакуации Эрмитажа. Мы давно удивлялись, что это за обструганные палочки стоят позади письменного стола Милицы Эдвиновны. Она улыбалась и молчала. Теперь оказалось (дело было секретное), что в подвалах Эрмитажа хранится полное оборудование для всех наших музейных вещей, которое в 1939 г., когда началась война в Европе, вытребовал Иосиф Абгарович. Он настаивал на том, чтобы Эрмитаж был обеспечен всем необходимым для эвакуации, и, хотя в «инстанциях» ему говорили, что он паникер, он все-таки, с большим трудом, и не без личной опасности, добился своего. Оборудование было великолепное. На каждом ящике был номер и указание, какому отделу он принадлежит, была опись ящиков, где было точно указано, что для каких вещей предназначается. В тайне от нас комиссия сотрудников, созданная И.А.Орбели, проделала все это заранее. Было доставлено (все по ночам) огромное количество стружки и пробковой крошки для упаковки посуды, много упаковочной бумаги.
Теперь не хватало лишь рук и времени. Всего научных сотрудников было человек двести, а налицо, по летнему времени, и того меньше. Двигать ящики и тяжелые вещи было некому. И нам в помощь бросили студентов-добровольцев и военных, которых в городе было много, особенно моряков. Они являлись командами и преданно работали. Но по упаковке основной труд проделали, конечно, сотрудники.
...
Моя трудность состояла в том, что за год до этого мы получили коллекцию клинописи Н.П.Лихачева, которая не была учтена при изготовлении ящиков, и надо было в заказанные ящики впихнуть и ее. Я ухитрялся набивать в ящики больше, чем предусматривалось предварительным расписанием, соответственно дополняя описи, но так все и не влезло, и я решил оставить те из клинописных таблеток, которые уже были изданы. Так, в Ленинграде осталась Лагашская коллекция, изданная в начале века М.В.Никольским; она, к сожалению, очень пострадала от сырости и холода.
При упаковке важно было полное соответствие составлявшейся описи и содержимого ящика. С этим мы справились идеально. Вспоминается эпизод на упаковке эламских сосудов. Кто-то из стариков-реставраторов, – Михеев или, пожалуй, скорее великий богомаз Калинкин, – обучали нас, как укладывать посуду. Сосуд должен быть плотно забит рубленой пробкой, сверху окручен жгутами бумаги, еще раз обернут бумагой и завязан. После этого его можно кидать на пол. Кто-то из нас и в самом деле осторожно бросил такой пакет на каменный пол, и ничто не разбилось.

Ничего этого не было ни в одном из остальныx музеев и в пригородных дворцах. Сотрудники расюрялись, если не разбежались. В Павловске вещи укладывала преимущественно молоденькая сотрудница Е Г Левенфиш с несколькими рабочими (Начальство разбежалось, хотя к сорокалетию войны его – и только его – портреты появились в мемориальном сборнике). Вещи укладывали в ящики, наскоро тут же сколоченные из подручных материалов, набивали их свежескошенным сеном, – и все это она вывезла (спасибо ей никто не сказал). В Царском Селе вещи паковали в разорванное на лоскуты царское белье и укладывали в бельевые сундуки; и т.д. Если бы в пригородных дворцах был свои И. А. Орбели, не было бы поисков Янтарной комнаты И если бы среди начальства было меньше кретинов."

И. М. Дьяконов

"Все, что могло понадобиться для эвакуации, было заготовлено задолго до войны. Помню, у меня в кабинете чуть ли не два года стояли в углу несколько длинных струганных палок. Я сама не верила, что придет время, когда мы накатаем на эти палки ткани коптского Египта, отправляя их на Урал"

М. Э. Матье

"Орбели кликнул клич. Это была самомобилизация всей ленинградской интеллигенции: профессора Академии, искусствоведы, старые и молодые художники пришли сюда в первые же часы войны, пришли по зову сердца. Надо было торопиться. Враг подходил к городу. Реставраторы дали согласие срезать картины с подрамников. Так было быстрее. Но что значит срезать картины?! Художники на это не пошли. Сократили время отдыха, сна."

Л. А. Рончевская, художница

(я сначала удивилась, у Дьяконова студенты и моряки, а тут интеллигенция и молодые художники. Потом сообразила: художники паковали картинные коллекции, а Дьяконов этого не видел, скорее всего - не до того ему было, он Древний Египет паковал)

@настроение: почему у меня нет тэга для Второй мировой...

@темы: город, история, люди, чужими словами

11:26 

sugar and spice and everything nice
"Многие считают, что естественные науки важнее — у нас принято гуманитарное знание и культуру относить ко второстепенным занятиям. Народ они не накормят, армию не усилят, разве что для пропаганды можно кое-что использовать. Это коренное заблуждение. Просвещение именно в этих отраслях является залогом лучшего будущего для нашей страны. И физика, и химия, и техника, и биология, и медицина, несомненно, нужны. Но будущее решается именно гуманитарным знанием и культурой. Я в этом убежден. Именно они просвещают народ и позволяют ему не идти на посулы демагогов и политических шарлатанов. Именно они подавляют шовинизм и ксенофобию. Не завоюет космоса и не построит суперкомпьютеры человек, который поклоняется водке и наркотикам, загаживает уборные и бьет жену." - Л. С. Клейн

@темы: чужими словами

13:35 

sugar and spice and everything nice
"... от критики как от сферы деятельности мне пришлось отказаться, потому что в какой-то день я вдруг заметил, что мне не нравятся поэты моложе меня. Ну не может же такого быть, что действительно нет талантливых молодых поэтов. Значит, в моей оптике что-то заклинило, я не умею видеть их и мне надо покинуть эту сферу, потому что я потерял право о ней высказываться." - А. Зорин

@темы: чужими словами

20:52 

sugar and spice and everything nice
"Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям – интеллигенты они или мужики, – в них сила, хотя их и мало."

- А.П. Чехов

@темы: чужими словами, точка опоры

15:01 

sugar and spice and everything nice
"Выучить иностранный язык очень легко, нужно просто первые два года заниматься им два часа каждый день без праздников и выходных."

- А. И. Доватур

@темы: чужими словами

19:36 

sugar and spice and everything nice
... преходящее бытие отнюдь не лишено смысла уже по той простой причине, что в прошлом ничто не теряется безвозвратно, а напротив, вовеки сохранно. Преходящее не может затронуть прошедшее: прошедшее уже спасено. Все, что мы сделали, что сотворили, что узнали и пережили, все скрывается в прошлом, и никто не в силах истребить это. - Виктор Франкл


(ценность образования: о Франкле я узнала, кажется, в семнадцать лет - на лекции по общей психологии на первом курсе. Книжку купила то ли сразу, то ли как только нашла. Нет, наверное, я бы все равно с ним встретилась - но лучше раньше, чем позже)

@темы: точка опоры, чужими словами

12:21 

sugar and spice and everything nice
С утра читаю про переводчиков с испанского – начала с поиска забытого слова в строчке любимого моего стихотворения Мануэля Мачадо. Ну и заодно надо же уточнить про переводчика - особенно если учесть, что с испанским я так и не "переучилась" воспринимать ярче оригиналы, плохо мне дается испанская силлабика, и застревают в сердце именно переводы. Это проходит, конечно, с Шекспиром же прошло, но вот.

Нашла цитату, выяснила, что этого переводчика плохо помню (да кого я из испанистов хорошо помню, кроме Тыняновой и Гелескула?), почитала, пошла дальше (ну знаете, как бывает с чтением википедии и т.п. - куда только не забредешь).

Оказалась на сайте Гелескула (не знала, что он и с польского переводил). Там не только переводы, там и статьи, и интервью...

Вот это заинтересовало очень:

"– Говорят, чем ближе язык, тем сложнее с него переводить. Вы чувствуете эту сложность, например, при переводах польской поэзии?
– Нет, тем более что язык далеко не близкий. Да, корни славянские, но само отношение к слову разное. Русское слово, каким бы метким и ярким ни было, растворяется в речевом потоке, оно всегда в движении. А поляки как бы держат слово на ладони, любуются им и передают друг другу. Это, скорее, романская манера говорить. Вот украинский язык действительно кажется близким, но это тоже обман зрения и слуха. Язык это особый, особенный, хочется сказать – очень самобытный, и думаю, что долгая русификация Украины не пошла ему на пользу. Мнимая близость соблазняет переводчиков и побуждает копировать. Мне кажется, что гениальный Шевченко в полный голос не прозвучал по-русски. И мог бы прозвучать по-испански. Хотя бы потому, что силлабика, даже такая мягкая и едва уловимая, как украинская, в дисциплинированном русском стихе не приживается, стих начинает ковылять – знакомая медикам перемежающаяся хромота, на обе ноги."

Образ держащих слово на ладони поляков... Я слишком плохо пока читаю по-польски, чтобы оценить. И идея, что Шевченко мог бы прозвучать по-испански - любопытная.

(я много читала про переводы польской поэзии у Британишского, при том, что сама не очень чутка к слову/звуку/ритмике, читать, как их обсуждают - впечатление странное, но интересное)

@темы: чужими словами, языки

20:27 

Японские актрисы пишут О. Л. Книппер-Чеховой

sugar and spice and everything nice
"7 января 1959 г.

Токио

Наша уважаемая и любимая Ольга Леонардовна!

Такому обращению Вы, вероятно, удивитесь! Но дело в том, что Вы не являетесь для нас незнакомым человеком.

Больше 30 лет прошло с тех пор, как мы начали работать на сцене. Первое актерское воспитание мы получили в театре «Цукидзи Сёгекидзё» (Малый театр в Цукидзи), который был основан Осанаи Каору, и работали под его руководством. На сцене этого театра ставили пьесы разных зарубежных стран. Когда Осанаи Каору вернулся из России, познакомившись с Московским Художественным театром, он всячески старался прививать нам методы работы К. С. Станиславского. Поэтому можно с уверенностью сказать, что наше актерское воспитание проходило под исключительным влиянием Московского Художественного театра. Нет ничего удивительного и в том, что с самого начала нашей карьеры нам стало известно имя Антона Павловича Чехова и его жены, Ольги Леонардовны.

Не только все японские артисты и артистки любят А. П. Чехова, но и японские театральные зрители обожают его. Надо сказать, что до сего дня мы ставим почти все чеховские пьесы по многу раз.

Мы, шесть актрис, являемся старейшими актрисами японского «нового театра» и до сего времени работаем в первых рядах японского театрального мира. Мы, все шесть, воспитывались в одной и той же труппе, но так как теперь мы принадлежим к разным театральным труппам, то мы организовали «Кружок шестерки» с целью время от времени собираться и беседовать на интересующие нас темы.

Несколько времени тому назад в кинофильме мы, «Кружок шестерки», видели Вас, исполняющую роль Раневской, и пришли в неописуемый восторг.

О Московском Художественном театре и работающих там актерах мы знаем хорошо. Теперь, когда приехали к нам в Японию те люди, видеть которых мы так мечтали, мы просто вне себя от радости. Упиваемся их мастерством.

Если бы к тому же еще и Вы приехали! При одной такой мысли у нас душа переполняется таким восторгом, что нам становится трудно дышать.

Как мы мечтали видеть Вас! Антон Павлович Чехов и Вы, его жена, - это наши отец и мать, наши воспитатели. Мы от всей души желаем Вам сказать большое, большое спасибо. Мы счастливы передать Вам хоть капельку нашего чувства благодарности.

Наша уважаемая и бесконечно любимая Ольга Леонардовна! В знак любви к Вам мы преподносим Вам скромный подарок, надеясь, что он украсит Ваше помещение*. Еще прилагаем к этому письму наши карточки, где мы сняты без грима и в гриме. При одной мысли, что Вы увидите их, мы чувствуем себя удостоенными большой чести и глубоко счастливыми.

Находясь под далеким от Вас японским небом, от души желаем Вам здоровья.

«Кружок шестерки»

Ямамото Ясуэ, Тамура Акико, Хигасияма Тиэко, Киси Тэруко, Мурасэ Сатико, Сугимура Хируко"**

*Они прислали Ольге Леонардовне куклы, одетые в старинные японские костюмы.
** Это письмо было написано по-русски.
... у меня от него тоже душа изрядно восторгом переполняется.

@темы: чужими словами, я не театрал, я только учусь, люди, Япония

20:06 

Тролли былых времен

sugar and spice and everything nice
Из воспоминаний В. А. Гиляровского об А. П. Чехове:

"Как-то в часу седьмом вечера, великим постом, мы ехали с Антоном Павловичем с Миусской площади из городского училища, где брат его Иван был учителем, ко мне чай пить. Извозчик попался отчаянный: кто казался старше, он ли, или его кляча, - определить было трудно, но обоим вместе сто лет насчитывалось наверное; сани убогие, без полости. На Тверской снег наполовину стаял, и полозья саней то и дело скрежетали по камням мостовой, а иногда, если каменный оазис оказывался довольно большим, кляча останавливалась и долго собиралась с силами, потом опять тащила еле-еле, до новой передышки. Наших убеждений извозчик, по-видимому, не слышал и в ответ только улыбался беззубым ртом и шамкал что-то невнятное. На углу Тверской и Страстной площади каменный оазис оказался очень длинным, и мы остановились как раз против освещенной овощной лавки Авдеева, славившейся на всю Москву огурцами в тыквах и солеными арбузами. Пока лошадь отдыхала, мы купили арбуз, завязанный в толстую серую бумагу, которая сейчас же стала промокать, как только Чехов взял арбуз в руки. Мы поползли по Страстной площади, визжа полозьями по рельсам конки и скрежеща по камням. Чехов ругался - мокрые руки замерзли. Я взял у него арбуз.

Действительно, держать его в руках было невозможно, а положить некуда. Наконец я не выдержал и сказал, что брошу арбуз.

- Зачем бросать? Вот городовой стоит, отдай ему, он съест. - Пусть ест. Городовой! - поманил я его к себе.

Он, увидав мою форменную фуражку, вытянулся во фронт. - На, держи, только остор...

Я не успел договорить: "осторожнее, он течет", как Чехов перебил меня на полуслове и трагически зашептал городовому, продолжая мою речь:

- Осторожнее, это бомба... неси ее в участок...

Я сообразил и приказываю:

- Мы там тебя подождем. Да не урони, гляди.

- Понимаю, вашевскродие.

А у самого зубы стучат.

Оставив на углу Тверской и площади городового с "бомбой", мы поехали ко мне в Столешников чай пить.

На другой день я узнал подробности всего вслед за тем происшедшего. Городовой с "бомбой" в руках боязливо добрался до ближайшего дома, вызвал дворника и, рассказав о случае, оставил его вместо себя на посту, а сам осторожно, чуть ступая, двинулся по Тверской к участку, сопровождаемый кучкой любопытных, узнавших от дворника о "бомбе".

Вскоре около участка стояла на почтительном расстоянии толпа, боясь подходить близко и создавая целые легенды на тему о бомбах, весьма животрепещущую в то время благодаря частым покушениям и арестам. Городовой вошел в дежурку, доложил околодочному, что два агента охранного отделения, из которых один был в форме, приказали ему отнести "бомбу" и положить ее на стол. Околодочный притворил дверь и бросился в канцелярию, где так перепугал чиновников, что они разбежались, а пристав сообщил о случае в охранное отделение. Явились агенты, но в дежурку не вошли, ждали офицера, заведовавшего взрывчатыми снарядами, без него в дежурку войти не осмеливались.

В это время во двор въехали пожарные, возвращавшиеся с пожара, увидали толпу, узнали, в чем дело, и старик-брандмейстер, донской казак Беспалов, соскочив с линейки, прямо как был, весь мокрый, в медной каске, бросился в участок и, несмотря на предупреждения об опасности, направился в дежурку. Через минуту он обрывал остатки мокрой бумаги с соленого арбуза, а затем, не обращая внимания на протесты пристава и заявления его о неприкосновенности вещественных доказательств, понес арбуз к себе на квартиру.

- Наш, донской, полосатый. Давно такого не едал."

@темы: люди, чужими словами

22:14 

sugar and spice and everything nice
Польский пианист Ян Экер вспоминал о Варшавском восстании:

"... во время восстания я с женой и годовалым ребенком жил на углу ул. Вильчей и Познанской, у моих друзей. У них был прекрасный рояль, но в какой-то момент все окна уже оказались выбитыми, и мы жили в подвале. Мне, однако, сильно повезло, я нашел там где-то в углу гладильную доску и, уложив ее на парочку кирпичей, сделал себе нечто вроде кровати. Возможность провести ночь в лежачем положении, правда, слегка наискось, была своего рода роскошью.

Однако меня все время волновало, что ведь там, на втором этаже стоит тот хороший рояль. Я сориентировался, что во время обстрела, который немцы вели тогда со стороны бывшего главного вокзала, находившегося напротив улицы Эмилии Платер, они делали перерыв на обед для немецких солдат, продолжающийся целый час или, может, три четверти часа. Проверив несколько раз подряд, что это была закономерность, я подумал: «Вот и ладно, пойду поиграю». И действительно, отправился на второй этаж…

Должен сказать, чтобы дойти до второго этажа мне пришлось останавливаться и отдыхать, хотя раньше я и на пятый входил через две ступеньки. Просто от голода, истощения у меня не было сил, но я все-таки дошел, смотрю — рояль есть, хотя ни одного стекла в окнах нет; потом взглянул на какие-то симпатичные пейзажи и акварели на стенах, а тут кругом дым, гарь, руины, огонь, смерть… и начал играть — помнится, парочку произведений Баха, разумеется, несколько вещей Шопена, ну, и где-то минут через сорок подумал, что пора уже заканчивать. Подхожу к окну, смотрю, а прямо под ним стоит целая группа людей, там было около сорока или пятидесяти человек. Мне достаются щедрые аплодисменты, выкрики «браво». Я смущенно поклонился, приветственно помахал им рукой и говорю: «Расходитесь, потому что через минуту-другую — обстрел». Все они были жителями окрестных домов, так что хорошо знали тогдашние обычаи, и потому разбрелись — с какой-то словно бы неохотой и медлительностью."
запись создана: 14.06.2015 в 01:51

@темы: Польша, люди, чужими словами

16:39 

sugar and spice and everything nice
"Все народное ничто перед человеческим. Главное дело быть людьми, а не славянами. Что хорошо для людей, то не может быть дурно и для русских, и что англичане или немцы изобрели для пользы, выгоды человека, то мое, ибо я человек!"

Н. М. Карамзин

@темы: чужими словами

12:12 

sugar and spice and everything nice
Поразившая меня история из мемуаров С. В. Житомирской - я слышала, что агитаторам многие в коммуналках высказывали возмущение, но чтоб настолько...

"Одним из сильных впечатлений тех лет были и выборы в Верховный Совет СССР в 1950 году. Во время этой кампании я заведовала агитпунктом в нашем микрорайоне (улица Фрунзе, то есть Знаменка, все выходящие на нее переулки — если идти по ней к Арбатской площади, то направо до Воздвиженки, тогда улицы Коминтерна, и налево до Музея изобразительных искусств, и все дома, шедшие вдоль Александровского сада по Манежной). Незавидное это было амплуа: читать дальше

@темы: чужими словами, люди, история

17:39 

sugar and spice and everything nice
Я часто этот отрывок вспоминаю... лет двадцать назад журнал, кажется, "Юность" открылся аккурат на нем, и я не уверена, дочитала ли я всю повесть, но вот это - намертво впечаталось в память. "Домашние" знания и воспоминания о войне были не такими тотальными - частью истории, а не бороздой, прошедшей через историю, поэтому осознание масштабов кошмара пришло позже - из истории и литературы, оживляющих статистику - от вот этой вот "Рио-риты" до непаханой земли на месте уничтоженных еврейских кладбищ в Галиции. Классы, школы, деревни, города, поколения, народы... Невосполнимые потери.

22.06.2016 в 16:53
Пишет Ela:

22 июня 1941 года
" - Начинаем танцы всех выпусков, - говорит репродуктор. - Передаем модную песенку сорок первого года - "Рио-Рита"... Приглашаем на танец наших друзей, выпускников 1941 года, первого выпуска нашей школы...
Щелчок. Вступление. Тишина. Музыка. Все захлопали.
Пошла музыка. Старая, полузабытая. Печальный фокстротик, почти полечка.
- Пошли, Катя.
- Вы сорок первого?
- Да.
- Пошли.
Танцуем мы с Катей.
- Печальный джазик, не правда ли? - говорю я. - Раз-раз... раз-раз...
- Никто не танцует, - говорит Катя. - Почему?
- Раз-раз, - говорю я. - Печальная песенка.
- Алексей Николаевич, что с вами?
- Знаете, Катя, как называется эта песенка? "Не бегай по чердакам" она называется...
- Алексей Николаевич!..
- Ах, легконогая лесенка... песенка вокзала... Вы замечали, что крик паровозный похож на бабий? А, Катя?
Катя молчит. Я улыбаюсь и разговариваю:
- Ах, здравствуй, Москва. Какая ты старая стала... как постарели, поблекли девочки из нашей школы... Сколько вам лет? Двадцать четвертого года рождения? Понятно... Из вашего класса пять мальчиков в живых? А из нашего двое. Вы давно демобилизовались? В прошлом году? В 1946-м?
- ...Я в сорок шестом поступила в школу, - говорит Катя. - В пятьдесят шестом закончила... Потом в институт поступила, не сразу... Какой болван придумал эту затею с танцами по годам?
- Пойдемте, Катя.
Раздаются аплодисменты. Это потому, что музыка окончилась, а мы не слышали.
- Пойдемте, Катя.
Нам хлопают со всех сторон.
- Пойдем... А куда?
Мы идем по скрипучему коридору, сзади в дверях аплодисменты гремят. Потом мы спускаемся по каменной лестнице.
- Куда мы идем? - спрашивает Катя. - Почему мы одни танцевали?
- Я покажу вам, где остальные из нашего класса, - говорю я и подвожу ее к стеклянной двери учительской. - Смотрите.
Я прикладываю руку козырьком и прислоняюсь к стеклу.
Катя делает то же самое.
Видите? - говорю я. - Они все в учительской...
Где? - спрашивает Катя.
- Вон на доске... На мраморной, - говорю я. - Приглядитесь. Там все фамилии золотом выбиты. Весь список двух классов сорок первого года выпуска.
В лунном свете, если приглядеться, белеет доска с надписями. Но доска висит боком, и слов не разобрать."
© М. Анчаров

URL записи

@темы: чужими словами, личное

12:36 

sugar and spice and everything nice
"Привычка поглядывать на Запад в надежде, что там что-то родится, более распространена среди интеллектуалов на Востоке, чем это кажется Западу. Речь идет отнюдь не о пропаганде. Что-то — это новый гениальный писатель, новая социальная философия, художественное движение, научное открытие, новые принципы живописи или музыки. Обнаружить такое что-то случается редко. Люди на Востоке уже привыкли трактовать всерьез только те проявления общественной жизни, которые выступают систематически и в массовом масштабе. В области культуры ничто на Западе не приобретает такого масштаба, кроме некоторых фильмов, бестселлеров и иллюстрированных журналов. Никто из мыслящих людей на Западе не трактует этих средств массового развлечения всерьез, тогда как на Востоке по аналогии (поскольку там все имеет массовый характер) они вырастают до символов, единственно и представляющих «гнилую культуру Запада». Издеваться над идиотизмом многих западных фильмов, романов или статей нетрудно, при небольшом усилии зарабатываешь гонорар, а к тому же освобождаешься таким путем от гораздо более неприятной обязанности писать с энтузиазмом о Центре, поэтому это любимое занятие журналистов, а влияние, которое такого рода критика оказывает на публику, — значительное."

Чеслав Милош, "Порабощенный разум", 1953

@темы: чужими словами

18:21 

Бетинг в комментах

sugar and spice and everything nice
Читала тут письма Чехова, и наткнулась на прекрасный образчик бетинга в комментах. Все такое классическое - "отлично написано, но чтоб оценили, можно лучше", "вот пара корявых фраз", лажа в матчасти и невнятные описания, "и запятые поправьте обязательно".

Вот как классики делают _это_.

@темы: книги, рассуждения о писанине, чужими словами

00:14 

sugar and spice and everything nice
В "Письмах русского путешественника" Карамзина много прекрасного, но среди прочего очень веселит взгляд на архитектуру:

"Мейсен лежит частию на горе, частию в долине. Окрестности прекрасны; только город сам по себе очень некрасив. Улицы не ровны и не прямы; дома все готические и показывают странный вкус прошедших веков."

"Только нельзя назвать Франкфурта хорошо выстроенным городом. Домы почти все старинные и расписаны разными красками, что для глаз весьма странно."

"Маинц лежит на западном берегу Реина, где впадает в него Маин. В городе улицы узки, хороших домов мало, церквей, монастырей и монахов великое множество."

... но не все так плохо:

"Мангейм есть прекрасный город. Улицы совершенно регулярны и перерезывают одна другую прямыми углами, что для глаз – по крайней мере при первом взоре – очень приятно. Ворота Рейнские, Неккерские и Гейдельбергские украшены барельефами, хорошо выработанными. В разных местах города есть площади, окруженные большими домами."

@темы: книги, чужими словами

12:29 

sugar and spice and everything nice
"... учащийся, приступив к неизвестному языку, поражается разными звуками. Гортань его необыкновенным журчанием исходящего из нее воздуха утомляется, и язык, новообразно извиваться принужденный, изнемогает. Разум тут цепенеет, рассудок без действия ослабевает, воображение теряет свое крылие; единая память бдит и острится и все излучины и отверстия свои наполняет образами неизвестных доселе звуков. При учении языков все отвратительно и тягостно. Если бы не подкрепляла надежда, что, приучив слух свой к необыкновенности звуков и усвоив чуждые произношения, не откроются потом приятнейшие предметы, то неуповательно, восхотел ли бы кто вступить в столь строгий путь." (с) Александр Радищев

@темы: языки, чужими словами

10:37 

Кажется, у меня год чтения воспоминаний

sugar and spice and everything nice
Крестьянка 1924 года рождения откуда-то из подмосковного Фрязино рассказывает о своей семье:


"Вторая дочь, Евдокия Романовна (1878 г.р.), с детства была очень верующая, несмотря на запреты родителей, в 17 лет ушла в монастырь. Пробыла там не долго, лет 7. Молодые, красивые монашки, когда приезжали попечители, обязаны были им обслуживать их кельи, вот тут-то они и злоупотребляли. Короче, она забеременела от попечителя монастыря, владельца самоварного завода в Туле. Находиться там больше не могла, а вернуться домой тем более: это великий позор и грех не только ей, но и родителей.

Вот здесь бабушке и крепко доставалось от деда, который возвращаясь очередной раз из Москвы после продажи платков и узнав об очередных скитаниях своей дочери Дуняши давал волю своим эмоциям и позорил жену как мог.

После того как Евдокия Романовна сбежала из монастыря, она устроилась служанкой в богатый дом. Там родила дочку Марию и там же вышла замуж за дворника - вдовца Ражкова Петра Григорьевича на 4-х детей.

Только после всего этого еле-еле стали признавать и принимать дома родители.

Всю свою жизнь т.Дуня замаливала свои грехи. Судьба распорядилась так, что ее муж, дочь и неродные дети умерли, и свой век она доживала с неродными внучатами- родная дочь ее была бездетная, сердечница, умерла в 43-44 года и никакого потомства после себя не оставила. Умерла т.Дуня в возрасте 86 лет, как и ее мать."


(про квартирантов, снимавших у них жилье) "Надежда Михайловна Родионова из Сталинграда. Муж ее был главным инженером тракторного завода, работал на иностранную разведку, его сослали и расстреляли (как изменника родины).

Сталинград, как вы знаете, был разрушен во время ВОВ до основания. При поступлении на работу в институт Надежда Михайловна скрыла данные о своем муже, а работать она поступила в плановый отдел, т.е. связана с секретными документами. Проработав где-то года два, ее уволили в течении 24 часов- дела на изменников и т.п. находились в Иркутске,- и все выяснили, а затем ее сына Вадика уволили из ВМФ. Вот такие пироги."


... она это в начале девяностых рассказывает, никак не рефлексируя, похоже. Что замаливавшая грехи тетка Дуня, что работавший на разведку муж квартирантки - ну вот так, значит, так.

И зацепила вот эта история, особенно в конце про брата почему-то.


"Ирина Романовна... вышла замуж в деревню Фрязино (деревню потом перенесли и назвали в народе "Перетащиловка”, а на старой территории деревни и Капцовской фабрике выстроили прекрасный завод "Радиолампа”, ныне НПО "Исток").

В судьбе этой женщины, красивой, с карими глазами, правильными чертами лица, грациозной походкой, слились воедино трагичность жизни и судьбы. В юности она любила и была любима: жених Привезенцев Николай Павлович в чине подпоручика делал предложение. Родители ему жениться не разрешили - неровня. Вскоре родители умерли, он опять приехал к ней и очень просил выйти за него замуж. Видно не судьба была - она уже вышла замуж и у нее был ребенок. Привезенцев клялся в верности и любви, жить без нее не может, обещал усыновить ребенка, развестись со своей женой (он тоже был уже женат), намеревался отравить Аришиного мужа, ездил в Киев или в Воронеж к тому в госпиталь. Ирина Романовна гордо отвергла предложение и сказала: "Я была девушкой, ты не женился на мне, я дала клятву Богу и мужу и не изменю этому. Все кончено".

Про ее мужа и детей

Какой силой ума, энергии и воли надо было обладать чтобы пережить судьбы своих детей, а в конечном итоге свою. К этому надо прибавить: голодовка с 1918 по 1921 гг. и с 31 по 34, сдохла корова, в доме провалилась крыша, свекор несколько лет лежал парализованный, опорожнялся под себя, муж без ноги, дома - нищета, помощи ждать неоткуда и не от кого. Придет она бывало к нам, т.е. к своей матери, а та сама на шее у сына, а у сына десять человек - ничем не мог помочь. Пойдет брат Алексей ее провожать, положит молча руку ей на плечо, а она знай горючими слезами заливается, вот таким образом снимал с нее горечи и печали, а как она была ему благодарна, и лучше брата, и душевнее у нее никого не было. зато мать Пелагея Кондратьевна давала волю словам: "Твой воз - ты и вези!" Мужа тетя Ариша пережила, а сама умерла как то странно. Сшибли ее на кладбище велосипедом, сломали ключицу, дело шло на поправку, сходила на рентген, легла на кровать и сказала: "Я умираю - зовите сына Алексея", а через 3-4 часа она отдала Богу душу. В гробу она лежала гордая, властная, несломленная и красивая (странно, но факт).

Схоронили ее хорошо, хоть это она заслужила на этом свете. Царство ей небесное, пресветлый рай."

www.bogorodsk-noginsk.ru/vospominaniya/2_barbos...

@темы: ссылки, о прочитанном, люди, история, чужими словами

14:22 

Еще о русской гимназии 1911 года

sugar and spice and everything nice
"Сегодня принес я своим словесницам их домашнюю работу. Часть писала об «интеллигенции 90-х гг. по произведениям Вересаева»... Потом перешел к сочинениям о Вересаеве, из которых самым слабым, вопреки ожиданию, оказалась работа И-и. Эта девушка, в общем весьма неглупая, оказалась совершенно невежественной в области истории русской общественной мысли и в сфере политико-экономических учений. Поэтому, взявшись писать о марксизме, она написала о нем всякие нелепости, т<ак> к<ак> писала только на основании повестей Вересаева, не прочитав даже никаких статей об эпохе 90-х гг. и о марксизме. Пришлось по поводу разных мест ее сочинения много говорить о марксизме и русской интеллигенции 80-х и 90-х гг. ... В общем же, по поводу ее работы, приходится опять вспомнить прежние бурные годы, когда такая развитая девушка едва ли бы обнаружила в области общественных вопросов подобное невежество."

@темы: история, книги, чужими словами

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная