Записи с темой: чужими словами (список заголовков)
23:20 

sugar and spice and everything nice
"«Да чай это или кофе?» — спрашиваю китайца, который принес мне чашку. «Tea or coffee», — бессмысленно повторял он. «Tea, tea», — забормотал потом, понявши. «Не может быть: отчего же он такой черный?» Попробовал — в самом деле та же микстура, которую я, под видом чая, принимал в Лондоне, потом в Капштате. Там простительно, а в Китае — такой чай, заваренный и поданный китайцем!

Что ж, нету, что ли, в Шанхае хорошего чаю? Как не быть! Здесь есть всякий чай, какой только родится в Китае. Всё дело в слове «хороший». Мы называем «хорошим» нежные, душистые цветочные чаи. Не для всякого носа и языка доступен аромат и букет этого чая: он слишком тонок. Эти чаи называются здесь пекое (pekoe flower). Англичане хорошим чаем, да просто чаем (у них он один), называют особый сорт грубого черного или смесь его с зеленым, смесь очень наркотическую, которая дает себя чувствовать потребителю, язвит язык и нёбо во рту, как почти всё, что англичане едят и пьют. Они готовы приправлять свои кушанья щетиной, лишь бы чесало горло. И от чая требуют того же, чего от индийских сой и перцев, то есть чего-то вроде яда. Они клевещут еще на нас, что мы пьем не чай, а какие-то цветы, вроде жасминов.

Оставляю, кому угодно, опровергать это: англичане в деле гастрономии — не авторитет. Замечу только, что некоторые любители в Китае действительно подбавляют себе в чай цветы или какие-нибудь душистые специи; в Японии кладут иногда гвоздику. Кажется, отец Иоакинф тоже говорит о подобной противозаконной подмеси, которую допускают китайцы, кладя в черный чай жасминные, а в желтый розовые листки. Но это уж извращенный вкус самих китайцев, следствие пресыщения. Есть и у нас люди, которые нюхают табак с бергамотом или резедой, едят селедку с черносливом и т. п. Англичане пьют свой черный чай и знать не хотят, что чай имеет свои белые цветы.

У нас употребление чая составляет самостоятельную, необходимую потребность; у англичан, напротив, побочную, дополнение завтрака, почти как пищеварительную приправу; оттого им всё равно, похож ли чай на портер, на черепаший суп, лишь бы был черен, густ, щипал язык и не походил ни на какой другой чай. Американцы пьют один зеленый чай, без всякой примеси. Мы удивляемся этому варварскому вкусу, а англичане смеются, что мы пьем, под названием чая, какой-то приторный напиток. Китайцы сами, я видел, пьют простой, грубый чай, то есть простые китайцы, народ, а в Пекине, как мне сказывал отец Аввакум, порядочные люди пьют только желтый чай, разумеется без сахару. Но я — русский человек и принадлежу к огромному числу потребителей, населяющих пространство от Кяхты до Финского залива, — я за пекое: будем пить не с цветами, а цветочный чай и подождем, пока англичане выработают свое чутье и вкус до способности наслаждаться чаем pekoe flower, и притом заваривать, а не варить его, по своему обыкновению, как капусту.

Впрочем, всем другим нациям простительно не уметь наслаждаться хорошим чаем: надо знать, что значит чашка чаю, когда войдешь в трескучий, тридцатиградусный мороз в теплую комнату и сядешь около самовара, чтоб оценить достоинство чая."

И. А. Гончаров, "Фрегат "Паллада"

@темы: чужими словами

12:30 

sugar and spice and everything nice
"Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов за несколько дней до нападения Германии настоятельно требовал от нас неослабевающей бдительности, поддержания повышенной боевой готовности, рассредоточения сил флота в Лиепае, районе Таллина, Усть-Двинска, Ханко, а также улучшения организации успешного отражения предполагавшегося нападения врага. Из Таллина в Кронштадт в сопровождении эскадренных миноносцев ушел линейный корабль «Марат», из Лиепаи в Усть-Двинск перешел отряд легких сил. Флот 19 июня был приведен в повышенную боевую готовность, базы и соединения получили приказ рассредоточить силы и усилить наблюдение за водой и воздухом, запрещалось увольнение личного состава из частей и с кораблей.

21 июня 1941 года около 23 часов на командном пункте флота в Таллине зазвонил телефон прямой связи с Москвой. Народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов сообщил мне:

«Сегодня ночью возможно нападение фашистской Германии на нашу страну».

Он приказал, не дожидаясь получения телеграммы, которая уже послана, привести флот в полную боевую готовность, всякое нарушение государственной границы, всякое действие против нашей страны отражать всей мощью оружия.

— Разрешается ли открывать огонь в случае явного нападения на корабли и базы? — переспросил я.

— Да, приказываю нападение отражать всеми силами, но на провокации поддаваться не следует.

Вызвав к себе начальника штаба флота Ю. А. Пантелеева и члена Военного совета дивизионного комиссара М. Г. Яковенко, я информировал их о полученных приказаниях. После этого по прямым телефонам связался с командирами военно-морских баз М. С. Клевенским, П. А. Трайниным, С. И. Кабановым, А. Б. Елисеевым, контр-адмиралом В. И. Ивановым, заместителем командующего ВВС флота генерал-майором М. И. Самохиным и другими командирами соединений; сообщил обстановку и приказал привести вверенные им соединения и части в полную боевую готовность.

Для выполнения приказа потребовались минуты. В 23 часа 37 минут 21 июня весь состав флота был готов к немедленному отражению нападения противника, о чем было доложено народному комиссару ВМФ.

Все маяки на море были погашены."

(Из воспоминаний командующего Балтийским флотом В. Ф. Трибуца)

@темы: чужими словами

19:31 

sugar and spice and everything nice
A newspaper man I know, who was stationed in London during the war, says tourists go to England with preconceived notions, so they always find exactly what they go looking for. I told him I'd go looking for the England of English literature, and he said:
"Then it's there."

84, Charing Cross Road, Helene Hanff

... я прочла эту книгу давным-давно текстовым файлом со старенького телефона, а сегодня ко мне приехала своя собственная. И наверное, именно для этой книги очень уместно, что это _старая_ книга - хотя Хелена бы, возможно, меня не одобрила - она за пять долларов в пятидесятых покупала Стивенсона на плотных кремовых страницах, а я всего лишь карманное издание "Пингвина", списанное из библиотеки Оттавы.

А может, и поняла бы, кто знает)

@темы: книги, чужими словами

23:41 

Статья Урсулы Ле Гуин

sugar and spice and everything nice
И снова о правдоподобии

Что было, а чего не бывает


Урсула К. Ле Гуин

(Оригинал на сайте Ле Гуин, перевод мой)

читать дальше
запись создана: 28.02.2006 в 11:25

@темы: чужими словами, фэнтези, рассуждения о писанине, книги

22:52 

sugar and spice and everything nice
"Как едят французы! Как будто любовью занимаются...… Они просто в экстазе от этого занятия. Независимо от уровня еды.

Вот газетный киоск в центре Парижа. К пожилому продавцу в обеденное время зашел его такой же немолодой приятель. На бумаге порезанные куски жареного мяса, ломти “багета” — длинного воздушного белого батона, бутылка красного. Они едят, с пониманием провожают взглядами каждую проходящую мимо крутую женскую попку, щурятся на полуденном майском солнышке...… Хорошо.

И я вспомнила шестьдесят пятый год, пригородный поезд, идущий из Лисок в Воронеж. Вагончики дачные, еще дореволюционные, открытые. Поезд тащится медленно, можно спуститься с насыпи на луг, набрать букет и спокойно, не торопясь, вернуться в вагон. В соседнем вагоне сидят два совершенно сельских старика. Перед ними куски жареной курицы, ломти домашнего хлеба, заткнутая свернутой газетой бутылка самогона. Они пьют, закусывают, а в промежутках поют на два голоса (никогда не догадаетесь, что) романс Глинки “Не искушай меня без нужды”. Когда их нетрезвые голоса случайно совпадают, получается дивное двухголосье. Зенит лета, все красоты черноземной равнины...… Хорошо.

Жизнелюбы есть всюду."

Ирина Моргулес, "Записки обжоры"

@темы: чужими словами

16:27 

sugar and spice and everything nice
In one letter, dated 20 January 2009 – the day of Barack Obama’s inauguration – [Harper] Lee wrote to Itzkoff: “On this Inauguration Day I count my blessings … I’m also thinking of another friend, Greg Peck, who was a good friend of LBJ. Greg said to him: ‘Do you suppose we will live to see a black president?’ LBJ said: ‘No, but I wish her well.’”

Ишь ты Линдон Джонсон какой был продвинутый.

@темы: чужими словами

23:48 

sugar and spice and everything nice
"Нас уберут с Земли, потому что мы слишком много знаем об их непредставимых методах, преступлениях и акциях мщения. Наша команда называется зондеркоммандо, и вначале она состояла из 1000 человек, из которых 200 были греки, а остальные поляки и венгры. А после героического восстания они захотели убрать 800, сотни снаружи лагеря и сотни внутри. [...]

Теперь, когда пришел этот приказ, они ликвидируют и нас. Мы — это 26 греков, а остальные поляки. По крайней мере, мы, греки, мы уйдем из жизни как истинные греки, ибо каждый грек знает, как надо умирать, являя это вплоть до последних мгновений. И, несмотря на превосходство нелюдей, греческая кровь бежит в наших жилах, и мы доказали это в итальянской войне.

Мои дорогие, когда вы прочтете, какую работу я тут справлял, вы мне скажете: как же так — я, Манолис, или любой другой на моем месте, мог это делать и сжигать трупы своих братьев по вере? Я и сам говорил себе это же поначалу, много раз думал над тем, а не присоединиться ли мне к ним и поставить тем самым точку?

Но всякий раз месть [жажда мести] останавливала меня. Я хотел и я хочу жить и отомстить за смерть моего отца, моей матери и моей дорогой маленькой сестренки Нелли. Я не боюсь смерти, да и как я мог бы ее бояться после всего того, что видели мои глаза?"

"Я грущу не о том, дорогой Мицко, что я скоро умру, а о том, что мне не удастся отомстить им так, как я этого хочу и как я знаю.

Если случится так, что ты получишь письмо от моих родственников из-за границы, ответь им, как положено, что семья Наджари была изничтожена, убита цивилизованными немцами. Новая Европа!"

"Вот уже почти четыре года, как они убивают евреев. Они убили всех польских, потом всех чешских, французских, венгерских, словацких, голландских, бельгийских, русских и всех из Салоник. […] Лишь около 300 дожили до сегодняшнего дня. [А еще] Афины, Арта, Корфу, Кос и Родос.

Всего в общей сложности около 1 400 000.

Многоуважаемое Греческое Посольство, которое получит эту записку! К Вам обращается добропорядочный греческий гражданин Эммануэль, или Марсель, Наджари из Салоник, ранее проживавший: ул. Италиас, № 9 в Салониках.

Пожалуйста, перешлите эту записку по нижеследующему адресу:

Димитрус Афанасиус Стефанидис

ул. Крусову 4, Салоники, Греция.

Это моя последняя воля.

Я обречен на смерть немцами, потому что я — еврейской религии.

С благодарностью,

М. Наджари."

(цитаты отсюда)

Человек, который написал эти строки в Аушвице-Биркенау, как ни странно, выжил. Вернулся в Грецию, написал мемуары уже более развернутые, уехал в Америку, выучился на модельера-закройщика. У него родилась дочь, которую он назвал Нелли - в честь погибшей сестры. Умер он в 1971 году - ему было всего пятьдесят четыре. А в восьмидесятом году при работах по раскорчевке возле одного из бывших крематориев Аушвица нашли рукопись, которую он тогда, в лагере, закопал.

... надо, конечно, побольше прочесть о восстании зондеркоммандо в Аушвице.

А еще интересно, насколько сильно он самоидентифицируется как грек - и в лагере говорит, что в зондеркомманде были греки и поляки, хотя, конечно, с точки зрения немцев все они были евреями. Вспоминаются слова Марка Блока о том, что обычно он ощущает себя французом, а евреем - только когда их начинают преследовать.

@темы: история, история евреев, чужими словами

00:12 

sugar and spice and everything nice
Не смотрела фильм "Заложники" и не уверена, что буду, но сравнивать реакции, отзывы и дискуссии иногда весьма любопытно.

"Желающих оплакать горькую судьбу грузинской «золотой молодежи» и сегодня немало. Как водится, вспоминать о погибших членах экипажа, убитых пассажирах, искалеченных жизнях тех, кто стал инвалидом, плакальщики не желают.

Резо рассказал нам новую грузинскую сказку. Где черное это белое.

Мог создать новый «Экипаж»: героизм раненого пилота Габараева, во время стрельбы совершавшего резкие маневры самолетом вверх-вниз, чтобы сбить террористов с ног, это позволяет - но! - у грузин болит другое. Какая ими руководила плохая Россия! Какой плохой была страна, где пришлось мучиться бедной Грузии."

Елена Докучаева, блоггер на сайте "Сплетник" (www.spletnik.ru/blogs/pro_kino/148248_o-chem-re...)

"— Участники тех событий и свидетели — они видели «Заложников»?

— Да. И это был главный момент переживания для меня. Когда ты смотришь в зале в Грузии с матерями и детьми угонщиков самолета картину и не понимаешь, что их больше заденет… Как сказал Георгий Табидзе, исполнитель одной из главных ролей и сын настоящего угонщика, который играет своего отца: «Не знаю, в какой момент моя мама будет переживать больше — когда я стреляю в самолете или когда в меня стреляют». И самое ценное для меня было, когда, спустя столько лет, бортпроводница Ирина Химич сказала: «Конечно, я прощаю уже этих ребят. У меня болит все тело после просмотра картины». А штурман Гасоян сказал, что фильм сделан с душой, и он переживал как родитель за родителей угонщиков. Это, наверное, главная оценка в моей карьере, когда картина стала для меня чем-то намного большим, чем просто кинематограф."

Режиссер Резо Гигинеишвили в интервью с Антоном Долиным на сайте "Медуза" (meduza.io/feature/2017/09/20/bortprovodnitsa-sk...)

@темы: чужими словами, ссылки, кино-таки будет

URL
22:37 

sugar and spice and everything nice
«Разумеется, я никогда не был немецким националистом. Национализм спортивных клубов, воцарившийся во время Второй мировой войны и сегодня подпитывающий нацизм; жадная инфантильная радость от того, что твоя страна на географической карте расползается все более жирным, все более широким пятном; триумфальное чувство "победы", наслаждение от унижения и порабощения других народов; садистское удовольствие от страха, который внушает твоя страна; напыщенная национальная похвальба... онанистическая возня с "немецким мышлением", "немецкими чувствами", "немецкой верностью", "немецким мужчиной", лозунг "Будь немцем!" – все это было мне глубоко отвратительно.

Но это ничуть не мешало мне быть хорошим немцем, и я часто таковым себя осознавал – хотя бы когда испытывал стыд за извращение немецкого национализма. Как и большая часть людей той или иной нации, я чувствовал себя опозоренным, когда мои соотечественники или вся моя страна совершали постыдные поступки; я чувствовал себя оскорбленным, когда националисты других стран словом или делом унижали Германию; я радовался от неожиданной похвалы иностранца по адресу моемй страны; я гордился прекрасными чертами немецкого характера и славными страницами германской истории.

Одним словом, я относился к моему народу так же, как к моей семье: я больше, чем кто-либо другой, ее критиковал; не со всеми членами был на дружеской ноге, и уж, конечно, не собирался подчинить ей всю свою жизнь, и не орать, что моя семья превыше всего. Однако я ей принадлежал — и моей семье, и моей стране, и никогда не отрицал этого. Отказаться совсем, отвернуться от нее, научиться воспринимать ее вражеской страной было не такой уж мелочью, верно?

Я не люблю Германию, как я не люблю самого себя. Если я и люблю какую то страну, то Францию. Впрочем, и любую другую страну я бы смог полюбить больше, чем свою собственную, даже и без нацистов. У моей страны роль совсем другая — быть моей страной. У любимой страны этой роли нет».

Себастьян Хаффнер, "История одного немца"

@темы: чужими словами

20:08 

sugar and spice and everything nice
"... когда-то, лет наверное в одиннадцать, я стал читать довольно взрослые книжки и скучное пропускал, больше по сюжету скользил. И потом — это я помню достаточно хорошо — читал пятнадцатитомник Гюго, огромный, зелененький такой, там много скучного, он несколько риторический автор. Внезапно мне пришло в голову, что ведь, когда автор писал, ему же не скучно было, он же зачем-то этим занимался. И я поставил такой эксперимент: стал читать очень медленно и каждое предложение как бы репрезентировал в воображении, представлял то, что мог представить себе автор. Поначалу было довольно скучно, но после, наверное, сотни страниц в моем сознании произошел перелом. Можно назвать это мутацией читательского сознания."

Александр Доброхотов

@темы: книги, чужими словами

18:00 

sugar and spice and everything nice
«У меня хорошее чутье – я имею в виду не ум, но некое чувство эстетической ценности или не-ценности той или иной моральной, политической, идеологической позиции. У большинства немцев, к сожалению, это чувство отсутствует полностью. Умнейшие из них способны тупо спорить, применяя абстрактные понятия, дедукцию и индукцию, о ценности какого-нибудь явления, от которого просто-напросто воняет. Мои немногие, но твердые убеждения зиждились исключительно на чутье.
На нацистов мое чутье реагировало совершенно однозначно. Было куда как скучно выяснять, что из поставленных ими целей и задач все-таки можно обсуждать как «исторически оправданные», если все в целом пахло так, как оно пахло».

«Признаюсь, в то время я склонялся к мысли: беспрепятственное функционирование юстиции, да и вообще нормальная жизнь, продолжавшаяся без особых помех, уже могли восприниматься как триумфальная победа над нацистами. Сколько бы они ни орали и ни безумствовали, в крайнем случае им удавалось взбаламутить политическую поверхность, но реальная, действительная жизнь в глубине своей оставалась совершенно не затронута.
А так ли уж она была не затронута? Разве уже тогда завихрения взбаламученной поверхности не прорывались в глубину, в незыблемые, казалось бы, основания жизни? Разве не было чего-то пугающе нового в той внезапной непримиримости и готовности к ненависти, которая вспыхивала в политических спорах самых обыкновенных людей?»

Себастьян Хаффнер, «История одного немца»

@темы: чужими словами

15:22 

sugar and spice and everything nice
Каждый раз, когда вижу этот отзыв, восхищаюсь.

«Полюбуйтесь же на нее: мужская шляпа, мужской плащ, грязные юбки, оборванное платье, бронзовый или зеленоватый цвет лица, подбородок вперед, в мутных глазах все: бесцельность, усталость, злоба, ненависть, какая-то глубокая ночь с отблеском болотного огня – что это такое? По наружному виду – какой-то гермафродит, по нутру подлинная дочь Каина. Она остригла волосы, и не напрасно: ее мать так метила своих Гапок и Палашек „за грех“… Теперь она одна, с могильным холодом в душе, с гнетущей злобой и тоской в сердце. Ее некому пожалеть, об ней некому помолиться – все бросили. Что ж, быть может, и лучше: когда умрет от родов или тифа, не будет скандала на похоронах».

... знаете, о какой картине это писал почтенный юрист профессор Цитович?

@темы: смешная штука жизнь, чужими словами

13:35 

sugar and spice and everything nice
Лев Львович Толстой: «Один раз только он помог мне написать русское сочинение на тему «Лошадь». Я был в затруднении и решительно не знал тогда, что сказать про лошадь больше того, что она лошадь. Но отец выручил меня, написав за меня полстраницы моего русского сочинения. Он писал приблизительно так: «А как прекрасна она, когда, дожидаясь хозяина, нетерпеливо бьет копытом о землю и, повернув крутую шею, косится черным глазом назад и ржет звонким, дрожащим голосом». Конечно, отец написал несравнимо лучше этого, и мой учитель Л.И.Поливанов сейчас же узнал слог отца и поставил мне за это сочинение 4».

Людмила Штерн: "У нас был Борис Михайлович Эйхенбаум, который очень дружил с родителями. Я помню, когда я была в 9 классе он сказал: "Вы что сейчас проходите?" Я сказала: "Анну Каренину". Он сказал: "Господи, как я бы хотел написать сочинение по "Анне Карениной"!" И я говорю: "Нам как раз задано на дом". И он написал "Образ Анны" или "Поведение Анны" - что-то такое. Поверите или нет, но он получил тройку! Было написано внизу, что он не учел что-то, недосмотрел, что-то не понял."

@темы: смешная штука жизнь, чужими словами

22:08 

sugar and spice and everything nice
"С Теодором Шаниным мы как-то вспоминали прошлое и нашли точку пересечения. Моего дядю вместе с другими рабочими где-то в 1947 году ночами гоняли грузить оружие для Израиля. Немецкие «шмайссеры» тысячами лежали на складах в Богемии и достались советским войскам. В порту рабочие сбивали ящики со свастикой, обновляли смазку, переупаковывали и грузили на пароход. Дальше как-то через Югославию все это шло в Палестину для Израиля. Я рассказал об этом, и тут Шанин говорит: «О, я их помню! Я помню эти ящики! Мы разгружали их ночью, стоя по колено в прибое. Сбивали ящики и доставали эти замечательные „шмайссеры”. Они так пригодились в первое время!»" - Глеб Павловский, отсюда

@темы: история евреев, чужими словами

19:41 

sugar and spice and everything nice
"Гражданином маленькой страны быть выгодно: ты либо жертва, либо часть нейтральной стороны. У маленьких стран нет ресурса, чтобы на кого-то напасть, их нужно защищать и поддерживать."

Лиза Шеремет, дочь Павла Шеремета, о своем беларусском гражданстве (отсюда)

@темы: чужими словами

URL
19:33 

sugar and spice and everything nice
Ужасно мне нравится этот кусочек из последней, девятой книги о драконе Отчаянном:

The cliffs had fallen away behind them; the Continent was a faint smudge on the horizon. One of the large ships of the blockade—a first-rate, or a second-rate? He should have to ask Laurence—was beating up the Channel on patrol, working against the wind that was diving beneath them. Only mizzen and mainsails spread, but she was still impressive, and to Temeraire’s surprised delight she fired a salute as their shadows came streaming over the waves and ran up her sails.

“Laurence, what is that ship?” he asked.

Laurence trained his glass upon her and after a moment said, “My dear, that is the Temeraire, herself.”

@темы: драконы, чужими словами

12:39 

sugar and spice and everything nice
"На второй день пришел приказ об эвакуации Эрмитажа. Мы давно удивлялись, что это за обструганные палочки стоят позади письменного стола Милицы Эдвиновны. Она улыбалась и молчала. Теперь оказалось (дело было секретное), что в подвалах Эрмитажа хранится полное оборудование для всех наших музейных вещей, которое в 1939 г., когда началась война в Европе, вытребовал Иосиф Абгарович. Он настаивал на том, чтобы Эрмитаж был обеспечен всем необходимым для эвакуации, и, хотя в «инстанциях» ему говорили, что он паникер, он все-таки, с большим трудом, и не без личной опасности, добился своего. Оборудование было великолепное. На каждом ящике был номер и указание, какому отделу он принадлежит, была опись ящиков, где было точно указано, что для каких вещей предназначается. В тайне от нас комиссия сотрудников, созданная И.А.Орбели, проделала все это заранее. Было доставлено (все по ночам) огромное количество стружки и пробковой крошки для упаковки посуды, много упаковочной бумаги.
Теперь не хватало лишь рук и времени. Всего научных сотрудников было человек двести, а налицо, по летнему времени, и того меньше. Двигать ящики и тяжелые вещи было некому. И нам в помощь бросили студентов-добровольцев и военных, которых в городе было много, особенно моряков. Они являлись командами и преданно работали. Но по упаковке основной труд проделали, конечно, сотрудники.
...
Моя трудность состояла в том, что за год до этого мы получили коллекцию клинописи Н.П.Лихачева, которая не была учтена при изготовлении ящиков, и надо было в заказанные ящики впихнуть и ее. Я ухитрялся набивать в ящики больше, чем предусматривалось предварительным расписанием, соответственно дополняя описи, но так все и не влезло, и я решил оставить те из клинописных таблеток, которые уже были изданы. Так, в Ленинграде осталась Лагашская коллекция, изданная в начале века М.В.Никольским; она, к сожалению, очень пострадала от сырости и холода.
При упаковке важно было полное соответствие составлявшейся описи и содержимого ящика. С этим мы справились идеально. Вспоминается эпизод на упаковке эламских сосудов. Кто-то из стариков-реставраторов, – Михеев или, пожалуй, скорее великий богомаз Калинкин, – обучали нас, как укладывать посуду. Сосуд должен быть плотно забит рубленой пробкой, сверху окручен жгутами бумаги, еще раз обернут бумагой и завязан. После этого его можно кидать на пол. Кто-то из нас и в самом деле осторожно бросил такой пакет на каменный пол, и ничто не разбилось.

Ничего этого не было ни в одном из остальныx музеев и в пригородных дворцах. Сотрудники расюрялись, если не разбежались. В Павловске вещи укладывала преимущественно молоденькая сотрудница Е Г Левенфиш с несколькими рабочими (Начальство разбежалось, хотя к сорокалетию войны его – и только его – портреты появились в мемориальном сборнике). Вещи укладывали в ящики, наскоро тут же сколоченные из подручных материалов, набивали их свежескошенным сеном, – и все это она вывезла (спасибо ей никто не сказал). В Царском Селе вещи паковали в разорванное на лоскуты царское белье и укладывали в бельевые сундуки; и т.д. Если бы в пригородных дворцах был свои И. А. Орбели, не было бы поисков Янтарной комнаты И если бы среди начальства было меньше кретинов."

И. М. Дьяконов

"Все, что могло понадобиться для эвакуации, было заготовлено задолго до войны. Помню, у меня в кабинете чуть ли не два года стояли в углу несколько длинных струганных палок. Я сама не верила, что придет время, когда мы накатаем на эти палки ткани коптского Египта, отправляя их на Урал"

М. Э. Матье

"Орбели кликнул клич. Это была самомобилизация всей ленинградской интеллигенции: профессора Академии, искусствоведы, старые и молодые художники пришли сюда в первые же часы войны, пришли по зову сердца. Надо было торопиться. Враг подходил к городу. Реставраторы дали согласие срезать картины с подрамников. Так было быстрее. Но что значит срезать картины?! Художники на это не пошли. Сократили время отдыха, сна."

Л. А. Рончевская, художница

(я сначала удивилась, у Дьяконова студенты и моряки, а тут интеллигенция и молодые художники. Потом сообразила: художники паковали картинные коллекции, а Дьяконов этого не видел, скорее всего - не до того ему было, он Древний Египет паковал)

@настроение: почему у меня нет тэга для Второй мировой...

@темы: город, история, люди, чужими словами

11:26 

sugar and spice and everything nice
"Многие считают, что естественные науки важнее — у нас принято гуманитарное знание и культуру относить ко второстепенным занятиям. Народ они не накормят, армию не усилят, разве что для пропаганды можно кое-что использовать. Это коренное заблуждение. Просвещение именно в этих отраслях является залогом лучшего будущего для нашей страны. И физика, и химия, и техника, и биология, и медицина, несомненно, нужны. Но будущее решается именно гуманитарным знанием и культурой. Я в этом убежден. Именно они просвещают народ и позволяют ему не идти на посулы демагогов и политических шарлатанов. Именно они подавляют шовинизм и ксенофобию. Не завоюет космоса и не построит суперкомпьютеры человек, который поклоняется водке и наркотикам, загаживает уборные и бьет жену." - Л. С. Клейн

@темы: чужими словами

13:35 

sugar and spice and everything nice
"... от критики как от сферы деятельности мне пришлось отказаться, потому что в какой-то день я вдруг заметил, что мне не нравятся поэты моложе меня. Ну не может же такого быть, что действительно нет талантливых молодых поэтов. Значит, в моей оптике что-то заклинило, я не умею видеть их и мне надо покинуть эту сферу, потому что я потерял право о ней высказываться." - А. Зорин

@темы: чужими словами

20:52 

sugar and spice and everything nice
"Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям – интеллигенты они или мужики, – в них сила, хотя их и мало."

- А.П. Чехов

@темы: чужими словами, точка опоры

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная