Записи с темой: Люди (список заголовков)
16:55 

Еще немного Фрумкиной

sugar and spice and everything nice
"Впервые почувствовать, что значит быть евреем, мне пришлось во дворе. Мой друг Данька (о нем я скажу ниже) носил литовскую фамилию. Но в глазах уральских мальчишек он обладал классической еврейской внешностью: очень смуглый, черноглазый, кудрявый. Может быть, еще важнее было то, что в 1942 году он еще донашивал свою «заграничную» курточку. Так или иначе, его не просто обозвали «жиденком», но всадили ему под лопатку финку. К счастью, он был в довольно толстом зимнем пальто, так что рана оказалась скорее порезом. Следующей известной мне жертвой был мой одноклассник Юзефович — тихий полноватый мальчик, который тоже «получил финку». Я рассказала маме, мама была в ужасе, но что она могла сделать? Ведь мы с ней почти не виделись."

(Москва, учеба в «привилегированной» 175 школе) “В том же зале произошло мое «открытие музыки». Случилось это благодаря моей подруге Нуннэ Хачатурян.
Начиная с восьмого класса, Нуннэ училась в одном классе со мной и одновременно — в Центральной музыкальной школе. Она часто бывала у нас дома и любила играть на нашем фортепиано. До какого-то момента для меня это были не самые важные моменты в нашем общении. Однажды, перед началом какого-то ответственного вечера, я была занята в зале не помню уж, чем именно, а Нуннэ сидела на сцене за роялем и «разыгрывалась». Вдруг раздались какие-то совершенно невероятные, божественные аккорды. У меня, что называется, отверзлись уши. Я бросилась на сцену с криком: «Что это? Что это такое?» Нуннэ безмятежно ответила, что это Первый концерт Чайковского.
Эта история доставила особую радость моему отцу. Он все ждал и верил, что серьезная музыка мне откроется когда-нибудь. С тех пор как меня впервые посадили за инструмент, прошло десять лет. Папа был терпеливым человеком.”

“Математика, точнее — геометрия, мне тоже давалась не очень легко. Как правило, однако, я сидела над задачей, пока задача не решалась. Это было вызвано не азартом, а чувством дискомфорта от непонимания. В нашем классе была принята одна любопытная процедура. Ни о чем подобном я не слышала от других школьников. До начала урока выяснялось, много ли народу не сумело справиться с заданием. Если не решили всего два-три человека, надо было попытаться успеть объяснить задачу у доски. Эта роль обычно доставалась мне — не потому, что я была сильна в математике и в физике, а потому, что если я решала задачу, то умела объяснить. Но когда с нерешенными задачами приходила большая часть класса, можно было встать и сказать: «Юлий Осипович, мы сегодня не решили». Это делала я, как сильная ученица, или Таня Э., как староста класса и безусловно «первая» ученица.
В этом случае опрос отменялся. Учителем математики был Юлий Осипович Гурвиц, многолетний декан физмата в одном из московских педвузов. Он вставал в проходе между рядами и, выпрастывая безупречные крахмальные манжеты из рукавов пиджака, начинал объяснять буквально «на пальцах».
Когда я уже в университете рассказывала, что в нашем классе было «не принято» списывать и подсказывать, не говоря уже о шпаргалках, мне, как правило, не верили. Это, однако, было именно так — просто ни в том, ни в другом не было резона.”

“Сегодняшний читатель едва ли может представить себе филологическую среду тех лет. Рядовой филолог — это преподаватель университета или педвуза. Вначале он пережил серию проработочных кампаний конца 40-х годов, требовавших признать Марра пророком и постоянно поливать грязью замечательных ученых, работы которых в действительности и составляли тогдашнюю — а во многом и сегодняшнюю — лингвистику и филологию.
Затем, после выхода в 1950 году работ Сталина по языкознанию, следовало публично отречься от одного кумира и с особым усердием начать поклоняться другому. Н.С. Поспелов, известный русист, к которому мы в июне 1950-го явились сдавать зачет, встретил нас с газетой «Правда» в руке и сказал, вздыхая: «Идите-ка вы все домой, голубушки. Я не знаю, о чем вас теперь спрашивать».”

“Своим открытием живописи я обязана Алику Д. Алик учился в университете и был курсом моложе. Жил он тоже на улице Горького, в доме напротив, поэтому мы часто виделись. Своей комнаты ни у кого из нас не было, и мы бродили по городу, чтобы поболтать. Алик собирал альбомы и репродукции, и у него уже тогда был развитой художественный вкус. Я же, будучи воспитана на «передвижниках», не умела смотреть. При этом я остро чувствовала, что ко всему этому зачарованному миру нужен какой-то ключик, которым я не обладаю. Алику я обязана открытием живописи и вообще пластических искусств как мира иноприродного и живущего по своим законам.
Произошло это, как и с моим открытием музыки, рывком, на юбилейной выставке Серова в Третьяковке. Мы стояли перед известным портретом балерины Тмара. Что мне говорил Алик — я не помню. Однако портрет как-то неожиданно задышал, зажил своей жизнью и стал смотреть на нас из рамы. Запомнился мне наш разговор у «Девочки с персиками». У меня тогда были весьма примитивные представления о женской красоте, в которые не укладывалась ни «Девушка, освещенная солнцем», ни растрепка и непоседа Вера Мамонтова. Желание понять, что же в этих полотнах находят другие, было, однако же, очень настойчивым. Подобная настойчивость вообще была в моем характере. Я не была любознательной в широком смысле: никак нельзя сказать, что я интересовалась многим. Но непонимание как таковое я просто плохо переносила.
Я спросила Алика, что же я должна почувствовать, созерцая девочку с персиками — девочка вовсе не кажется мне хорошенькой, но ведь зачем-то написал ее Серов именно вот так, за столом, с растрепанными черными прядками? «Понимаешь, — сказал мой друг, — ты должна просто захотеть сесть рядом с ней за этот стол, ощутить эту накрахмаленную скатерть, взять нож и разрезать персик».
… Алик подарил мне умение понимать пейзаж. Казалось бы, что нового можно найти в картине Левитана «Осенний день в Сокольниках»? Эта работа висела тогда в каком-то маленьком зале Третьяковки. Алик поставил меня под углом к картине и сказал примерно следующее: «Смотри в глубь аллеи. Входи. Иди дальше. Женская фигура будет удаляться — иди вслед за ней».”
(очень мне близко нетерпеливо-раздраженное отношение к собственному непониманию)

“В. И. Борковский, у которого я все-таки позже работала и, более того, сохранила о нем самые добрые воспоминания, был антисемитом. О своей первой встрече с Борковским любила рассказывать Надежда Петровна. Ко времени, к которому относится мой рассказ, она разошлась с мужем, крупным ученым-антропологом Г. Ф. Дебецем. Это обстоятельство побудило ее покинуть библиотеку Института этнографии. Когда она пришла представиться Борковскому, тот посмотрел ее анкету и, просияв, воскликнул: «Как приятно познакомиться с истинно русским человеком!» Надежда Петровна едва не расхохоталась ему в лицо. Дело в том, что отец ее был священником, в терминах анкеты — «служителем культа». Для его дочерей это означало ни более ни менее, как «лишенство», т. е. определенное поражение в правах. В частности, они не могли поступать в высшие учебные заведения непосредственно после завершения среднего образования. И вдруг — на шестом десятке лет жизни — кто-то счел это происхождение преимуществом.”

“Работа моя в библиотеке по напряженности напоминала конвейер. Каждое утро на мой стол попадала стопка новых иностранных книг и журналов. Из них я должна была отобрать все, что касалось лингвистики. Далее отобранные книги, статьи, рецензии и прочее следовало распределить по рубрикам. Если из заглавия неясно было, о чем идет речь, то я должна была написать краткую аннотацию.
Здесь и обнаружилось, что диплом филфака образца 1955 года не дал мне профессиональной лингвистической подготовки.
Начать с того, что я имела весьма смутные представления о том, из каких разделов вообще состоит лингвистика. Ведь одно дело — понимать, что есть сравнительно-историческое языкознание, и совсем другое — сообразить, куда конкретно отнести поток статей об особенностях кумранских свитков.
Я ничего не знала и об источниках, с которыми мне приходилось иметь дело, поскольку нам не читали источниковедения (замечу, что будущим лингвистам его и сейчас не читают). Поэтому для меня все специальные журналы долго были как бы на одно лицо. И, разумеется, я была в полной растерянности, когда нужно было уточнить имя, дату или термин: я не знала, куда в каждом отдельном случае следует смотреть. …
Два года в библиотеке, по существу, и были настоящим приобщением к профессии лингвиста.”

@темы: чужими словами, люди, книги

13:34 

Ревекка Фрумкина, "О нас - наискосок"

sugar and spice and everything nice
"Мама была врач, и, как я убедилась, когда повзрослела, врач одаренный. Но она любила именно строить. Еще до войны она построила в Москве образцовый роддом, образцовую районную эпидемиологическую станцию, оборудовала лучшую по тем временам диагностическую лабораторию. Она же полностью обустроила известную поликлинику имени Дзержинского, которая долго называлась поликлиникой Наркомтяжпрома. Там недавно стояла — а может быть, еще и сейчас стоит — знаменитая мебель по эскизам Баухауза, заказанная мамой по личному решению Орджоникидзе в Германии в середине 30-х годов.
После войны она оборудовала один из лучших корпусов Боткинской больницы, еще какую-то районную эпидемиологическую станцию, а потом и огромный комплекс центральной городской. И все ей было мало. Так она доработала до восьмидесяти лет. Строители и тогдашнее руководство города отметили ее юбилей — а через пять недель она сгорела от острого лейкоза. Когда ее хоронили, то к изголовью гроба подошел кто-то из прорабов, поклонился в пояс и сказал: «Мы достроим тебе четвертый корпус, Нина Борисовна»."

"Году в 1913-м отец на некоторое время приехал из Варшавы в Москву и отправился в трактир пообедать. Судя по фотографии, он был тогда худощавым молодым человеком. Посмотрев меню, отец заказал привычное для себя блюдо «шницель по-венски». Половой, принимавший заказ, выслушал, а потом наклонился к отцу и очень тихо сказал «Барин, вам не съесть. Закажите полпорции»."

"... в работе мама не оглядывалась ни на кого, а в остальной жизни — все должно было быть «как у людей». Кого зачислить в «люди» — это был главный и неразрешимый вопрос. Мама не была так простодушна, чтобы «назначить» образцами кого-либо из светил, ее окружавших. Миф состоял в том, что такие правильные люди существовали. Они все успевали — и работать, и пироги печь, и дом держать.
Вообще-то в этом смысле мама как раз и была таким «правильным» человеком. Как жаль, что никому не было дано ее в этом убедить."

"Нашей соседкой по лестничной площадке была Матрена Захаровна — вдова, заходившая иногда к папе за советом. Она растила одна дочь Лиду, замечательной красоты девочку немного старше меня, тоже учившуюся музыке. Однажды в июне — это было под выходной, 14-го, — она зашла к нам и сказала отцу, что собирается с Лидой погостить к родственникам в Белоруссию, в Оршу. Папа разгладил свернутую вчетверо вчерашнюю «Правду» и показал Матрене Захаровне в правом углу первой страницы небольшую заметку. Заметка называлась «Опровержение ТАСС». Там было сказано, что все сообщения о том, что на наших западных границах наблюдается сосредоточение немецких войск, — ложь и провокация.
Я в этот момент стояла за папиной спиной, прислонившись к высокой (для меня тогдашней) спинке стула, на котором сидел папа, и потому на всю жизнь запомнила эту газетную страницу и папины слова: «Не езжайте, Матрена Захаровна. Это война».
Матрена Захаровна все-таки уехала и оказалась в оккупации. Я помню ее уже после войны седой и совершенно сломленной. Лида почти два года просидела в подполе, заваленная сеном. Проверяя, нет ли там кого, немецкий солдат проколол ей вилами руку. Рука зажила, но на музыкальную карьеру теперь уже не было надежды.
Тем не менее даже отец не думал, что все случится так быстро, потому что 21 июня мы наконец переехали на дачу."

(в эвакуации в Дзержинске) "Связи с Москвой уже не было. Сводкам Информбюро перестали верить. Где был фронт, никто не знал. Надо было спасаться, ехать дальше на восток. В общей панике тогдашний нарком химической промышленности принял замечательное и вполне советское решение. Он уволил всех сотрудников, оставив только свой непосредственный аппарат. (Об этом я знаю из рассказов родителей, но думаю, что так примерно дело и было.)"

"Мы же опять уехали по воде, и притом последним пароходом. Сели мы на него благодаря маме, которая в ситуации крайностей была способна на отчаянные поступки. С ее слов я знаю следующее. Узнав в порту, что есть еще один пароход, который увозит эвакуированных, мама нашла капитана и спросила его, кто судовой врач. Судового врача не было. Мама сказала, что или она поедет в этом качестве, или капитан пойдет под трибунал. Рисковал ли капитан трибуналом в действительности, я не знаю, но кончилось тем, что он отдал маме свою каюту. Где спала мама, и спала ли она вообще те десять дней, пока мы плыли по Волге и Каме, я не помню, но я спала на узком капитанском дерматиновом диване с вылезающими пружинами и без белья.
Безотносительно к судьбе нашей семьи, капитан поступил скорее осмотрительно: через некоторое время к пароходу прицепили еще и огромную баржу. Кругом были люди, которые ехали на восток уже месяцами. Оперировать мама не умела, но, сделав объявление по пароходному радио, она нашла старика хирурга. Благодаря тому же радио какие-то заразные болезни не перекинулись с баржи на пароход. Сейчас я думаю, что при всем ужасе происходящего мама, видимо, была в своей стихии — как-никак, у нее за спиной был опыт эпидемий и санитарных поездов 20-х годов. «У нас» в пути никто не умер, чем я очень гордилась."

@темы: чужими словами, люди, книги, история

09:43 

Разговоры с японцами о России

sugar and spice and everything nice
- Далеко было лететь?
- А в России сейчас холодно, да?

Это абсолютные фавориты. Не знаю, с каким количеством народа я успела согласиться, что да, девять с половиной часов это очень далеко (про час-полтора трансферного перелета я милосердно умолчала), и что было б ближе - я бы прилетала чаще; и что да, холодно, а у вас тут совсем тепло, а один день в Киото вообще было лето... (немножко наврала, в России в те дни было холоднее, но не настолько сильно холоднее).

- В России все люди живут в многоквартирных домах, частных нет?
- В Японии йена, в Европе евро, а в России что? (в России рубуру, я подсмотрела в словарике, как правильно исковеркать слово)
- А правда, что в России много едят майонеза, и есть разные виды майонеза с разными вкусами? :nope:

Сотрудница киотского музея истории сказала: "Да, Эрмитаж... хочу как-нибудь туда съездить".
А немолодой мужик из большой компании, с которой я разговорилась в осакском ресторанчике, доверительным тоном сказал мне, когда я уже уходила, что его жена и младшая дочка лет десять назад ездили в Россию с подругой жены, которая очень любит балет ("Да, понравилось").

@темы: смешная штука жизнь, путешествия, люди, Япония

22:21 

Терри и Библиотекарь

sugar and spice and everything nice
00:24 

sugar and spice and everything nice
trowelblazers.com/articles/ - биографии женщин-пионеров археологии, геологии и палеонтологии. Я опознаю человек пять или шесть (у них есть Агата Кристи!)

@темы: гендерное, люди, ссылки

21:18 

Парадный портрет первоклассницы

sugar and spice and everything nice


(Жан Этьен Лиотар, "Мария Фредерика ван Реде-Атлон в возрасте семи лет", 1756 год)

P. S.: Мария Фредерика вырастет, выйдет замуж за имперского графа Сигизмунда Петера фон Гейден-Райнштайна и родит ему сыновей, и один из ее сыновей станет адмиралом российского флота и героем Наваринского сражения, только вот звать его будут уже не Людвиг Сигизмунд фон Гейден, как при рождении, а Логин Петрович Гейден)

@темы: люди, сама себе галерея

22:02 

sugar and spice and everything nice
Слушаю на курсере лекции по глобальной истории современного мира начиная с XVIII века. Слушаю с удовольствием - лектор внятен и логичен, и я вообще люблю глобальную историю, люблю, когда даже конкретные события рассматриваются в контексте мировой истории, для меня именно в этом самая суть истории - что все взаимосвязано.

Ну да я не об этом. Я, естественно, после какой-то очередной лекции пошла погуглила лектора... а он, оказывается, мировое зло. Его зовут Филип Зеликов, до того, как вплотную сосредоточиться на истории, он был дипломатом, а потом еще и исполнительным директором комиссии Конгресса США по расследованию 11 сентября - и чуть ли не половина конспирологического интернета объясняет, что это он, он сплел гигантскую паутину лжи, он Все Скрыл! Тем более, что он как-то выступил одним из соавторов книжки "Почему люди не доверяют правительству", а это же ж неспроста!

@темы: история, люди, смешная штука жизнь

01:59 

sugar and spice and everything nice
Утащила пост из Humans of New York - история одного сирийского беженца. Молодого здорового мужчины.

Это я в основном для себя, но может, еще кто-то не читает HONY, кому будет интересно. На английском и длинно, сил переводить нету.

читать дальше

@темы: люди

URL
22:07 

sugar and spice and everything nice


1916 год. Леди Флоренс Норман едет по делам. Пишут, что едет "в офис в Лондоне, где она была супервизором". Поскольку это у нас уже военные годы, а известно, что она во время войны руководила госпиталем во Франции, могу предположить, что офис как раз занимался организацией госпиталя и подготовкой его к отправке, но точно не знаю.

Скутер ей подарил муж на день рождения. То есть, простите, не скутер, а автопед.

изображение

Вот здесь про него больше, хотя и на английском. Первый скутер в мире! Очень популярен у светских дам - и нью-йоркских гангстеров, чтобы смываться с места преступления.

@темы: ссылки, люди, история

22:17 

sugar and spice and everything nice
Зашла в Маяковку, почитала стенд "Библиотека в дни блокады". Некоторые вещи как-то вдруг зацепили, я их себе выписала.

В октябре сорок первого коллектив библиотеки был - одиннадцать женщин, двое мужчин и родственники сотрудниц (две пожилые женщины и подросток). Они жили там же, при библиотеке. Дежурили при бомбежках. Спали в читальных залах, читателей принимали в подвалах. Читатели же помогли сделать мебель для подвала, он был маленький.

"Однажды вечером началась обычная тревога. Немецкий самолет сбросил фугасную бомбу, она пролетела над самым домом библиотеки и упала в Фонтанку. Но вся кассета зажигательных бомб упала на крышу библиотечного здания. Дежурным по крыше удалось сбросить их с крыши, но одна из них, пробив крышу, застряла в междуэтажном перекрытии. Стали гореть балки. Приехала пожарная команда. Вода с Фонтанки стала подаваться на чердак, а оттуда полилась через потолок в абонемент. А. Я. Виноградова и другие босиком гнали воду метлами на лестницу, внизу ее черпали ведрами и выливали на тротуар. К утру, окоченевшие, мокрые, уставшие, но довольные тем, что отстояли библиотеку, собрались все в убежище. А через несколько дней пришлось похоронить работника пожарной охраны Захарова, который простудился в эту ночь борьбы с пожаром в библиотеке и умер от воспаления легких".

"Дополнительный паек библиотечного отряда самообороны составляла трижды спитая кофейная гуща, которую отдавали библиотекарям сотрудники близлежащей столовой на Невском проспекте, и мама одной из сотрудниц — Г. А. Озеровой готовила из этой гущи оладьи."

К весне сорок второго библиотекарей осталось шестеро - часть сотрудников эвакуировали. "В помещении иностранного отдела изготовлялись гробы, рядом находился склад трупов бойцов МПВО."

Летом сорок второго в библиотеке была выставка про улучшение питания - книги о съедобных травах, рецепты, как их готовить, образцы трав. "Если в мирное время по огородничеству выдавалось всего несколько десятков книг, то в мае-августе 1942 года более 800 изданий".

Еще были выставки книг по ремонту - как утеплить квартиру, как обеспечить противопожарную безопасность, как быть с выбитыми стеклами... К октябрю сорок второго в библиотеке бывало по семьдесят человек в день. Работали при керосиновой лампе, печка топилась.

А в сорок третьем заведующая иностранным отделом Ия Львовна Пуш для его читателей организовала кружок по изучению английского языка. Кажется, это меня больше всего потрясло - а с другой стороны, как еще выживать? Франкл писал же, что лучше выживали те, у кого были более высокие цели, чем поесть. Но все равно - как представлю этих людей, которые ходили в библиотеку в сорок втором и сорок третьем... А кружок английского языка и после войны продолжал работать.

Вопрос: Хочу сказать, что...
1. ... я прочитал и мне было интересно. 
64  (100%)
Всего: 64

@темы: люди, история, город

23:27 

sugar and spice and everything nice
На тумблере Нил Гейман поделился фоткой себя и ПТерри 1985 года. ПТерри без шляпы! Гейман не в черном! Умереть можно.

изображение

@темы: книги, люди

21:41 

sugar and spice and everything nice
изображение

Этого человека зовут Томас Пирсон Фрэнк. _Сэр_ Томас Пирсон Фрэнк - в 1942 году его за заслуги возвели в рыцарское звание. Но - по секрету.

Нет, он не был шпионом. И ученым-атомщиком он тоже не был. А был он инженером по гражданскому строительству, а с 1931 года - главным инженером Совета Лондонского графства. Занимался, в частности, реконструкцией здания Совета, расширением и реконструкцией мостов...

А потом наступила война. И бомбежки. Бомбы падали везде - в том числе и на берега Темзы, пробивали подпорные стены набережных Темзы. Это угрожало затоплением низко лежащих районов Лондона. И Пирсон Фрэнк организовал и возглавил чрезвычайную ремонтную службу по предотвращению разливов Темзы.

Был, например, такой случай в сорок первом - бомбой пробило стену набережной. До наступления полной воды оставалось два с половиной часа - но когда она наступила, пробоину уже успели заделать.

И таких повреждений за годы войны были десятки - но гореть Лондон горел, а вот заливать его ни разу не заливало.

Хорошо, когда люди делают свою работу.

изображение

@темы: история, Англия, люди

21:12 

sugar and spice and everything nice
Умер Николас Уинтон, "британский Шиндлер". Ему было сто шесть лет.
Он организовал эвакуацию из оккупированной Европы в Англию 669 еврейских детей из Чехии.

изображение

Это статуя на пражском вокзале в память о его миссии - а рядом со статуей двое из тех спасенных детей.

www.bbc.com/news/uk-england-33350880
www.haaretz.com/jewish-world/jewish-world-news/...
www.bbc.com/news/uk-england-berkshire-30895961

@темы: история евреев, люди, праведники мира

11:38 

Пятничная свадьба

sugar and spice and everything nice
Краковские евреи в пятницу свадеб не играли. Где-то века эдак с шестнадцатого. И на то была причина.

Тогда, в шестнадцатом веке, выдавали замуж сироту, и жених в последний момент отказался от свадьбы - приданое оказалось меньше, чем определено было по добрачному договору. Бросились собирать недостающее... пока собрали, прошло время. Начало свадьбы подзадержалось - вот-вот должна была начаться суббота, когда правоверному еврею нельзя делать очень многое - в том числе играть свадьбу.

А дальше легенда и история расходятся. Легенда говорит так: свадебные гости начали пир с музыкой в доме неподалеку от синагоги, уже начиналась суббота (она с закатом начинается), они шумели и не обращали никакого внимания на возмущение соседей и просьбы прекратить. И тогда раввин проклял их - и разверзлась земля, и дом ушел под землю вместе с гостями. С тех пор свадеб по пятницам и не играли.

История говорит другое. Раввином тогда был знаменитый Рему - рабби Моше Иссерлес, эрудит, правовед и философ. И он не только не проклял свадьбу - сочувствуя сироте, он задержал вечернюю службу в синагоге, пока деньги не собрали и условие брачного контракта не было выполнено. И только через полтора часа после начала субботы он наконец дал знак начать молитву...

А вот что свадеб в общине с тех пор в пятницу не играли - чистая правда.

А синагога Рему стоит - и действует - в краковском Казимеже до сих пор.


@темы: история евреев, люди

00:03 

Просто впечатления

sugar and spice and everything nice
От Кракова до Освенцима полтора часа, можно на автобусе, можно на электричке.

В музей Аушвиц вход бесплатный.

Освенцим - это город, там живут люди. Лагерь называется Аушвиц.

читать дальше

Вопрос: Хочу сказать, что...
1. ... я прочитал и мне было интересно. 
23  (100%)
Всего: 23

@темы: путешествия, люди, история евреев, история

13:24 

sugar and spice and everything nice
92-летняя Джой Лофтхаус, во время войны служившая пилотом Транспортной службы (они перегоняли самолеты на авиабазы), снова взлетает в "Спитфайре":



... чтоб я такой в девяносто два была.


Джой в юности:

изображение

@темы: самолетики, люди, история, Англия

19:01 

sugar and spice and everything nice
www.facebook.com/kulturologia/posts/80677100603... - очень трогательно, Махмуд Эсамбаев про свою еврейскую маму.

@темы: ссылки, люди

20:20 

sugar and spice and everything nice


Портрет наботы Nlmda

@темы: книги, люди

18:46 

sugar and spice and everything nice
Почти девять лет назад мне повезло попасть на читательскую встречу с Терри Пратчеттом. Я до сих пор помню его такт (как он объяснял не очень опытной переводчице, что имел в виду, пока англоговорящая часть зала дохихикивала над его очередной шуткой), чувство юмора, любовь к книгам... Как он рассказывал о любви к Толкиену и сказал, что единственное, что его беспокоит в книгах Толкиена - это что орки все сплошь зло. Было так, как я и ждала от автора любимых книг - это очень редко бывает...

Прощайте, сэр Терри. Нам будет вас не хватать.


@темы: книги, люди, фэнтези

23:33 

sugar and spice and everything nice
sobesednik.ru/dmitriy-bykov/20150303-dmitriy-by... - статья Быкова про Немцова и про его убийство.

@темы: люди, от политики не скроешься, ссылки

URL

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная