• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: История (список заголовков)
14:22 

Еще о русской гимназии 1911 года

sugar and spice and everything nice
"Сегодня принес я своим словесницам их домашнюю работу. Часть писала об «интеллигенции 90-х гг. по произведениям Вересаева»... Потом перешел к сочинениям о Вересаеве, из которых самым слабым, вопреки ожиданию, оказалась работа И-и. Эта девушка, в общем весьма неглупая, оказалась совершенно невежественной в области истории русской общественной мысли и в сфере политико-экономических учений. Поэтому, взявшись писать о марксизме, она написала о нем всякие нелепости, т<ак> к<ак> писала только на основании повестей Вересаева, не прочитав даже никаких статей об эпохе 90-х гг. и о марксизме. Пришлось по поводу разных мест ее сочинения много говорить о марксизме и русской интеллигенции 80-х и 90-х гг. ... В общем же, по поводу ее работы, приходится опять вспомнить прежние бурные годы, когда такая развитая девушка едва ли бы обнаружила в области общественных вопросов подобное невежество."

@темы: история, книги, чужими словами

20:55 

sugar and spice and everything nice
Потихоньку читаю "Повседневная жизнь старой русской гимназии" - по сути, педагогический дневник учителя словесности Николая Шубкина, преподававшего в женской гимназии в Барнауле в 1911-1914 годах.

Пока завораживают "их нравы":

"8 января
Вот прошли и праздники. В первый день я не думал спрашивать учениц, но сам накануне усиленно подготовлялся, чтобы занять их рассказом нового. Однако оказалось, что труды мои пропали даром. Ученицы не только не могли отвечать, но не могли и слушать, так как явились в класс только в самом ничтожном количестве. Да, не скоро раскачивается русский человек, особенно после праздника."

"Сегодня на уроке словесности в VIII классе, когда я вызвал одну ученицу, другие стали говорить, чтобы я не ставил им балла за ответы, по крайней мере для первого дня; так как баллы отбивают у них охоту заниматься. Я возражал, что раз с нас требуют четвертных баллов, то должны же мы иметь для вывода их какие-нибудь данные; не выставляя же баллы за отдельные предметы, невозможно запомнить, кто какие знания обнаружил в эту четверть. Постоянная же оппонентка моя И-и пошла еще дальше и говорила, что когда обязывают прочесть известное произведение, то его не хочется читать. Я же говорил, что раз мы проходим известный курс, то почему же учитель не может заранее предвидеть, для пользы самих же учениц, какие произведения будет разбирать, чтобы ученицы могли заблаговременно прочесть их."

" Взявши при начале урока книжку для записи отсутствующих, я увидал в одной фамилии грубую ошибку. Мельком взглянув на подпись двух дежурных, я спросил: «Кто это из вас «М-ва» через «а» написал?» Вопрос был задан между прочим, и никакого особенно серьезною значения я ему не придавал. Как вдруг ученица Б-ва, бывшая в тот день дежурной (вместе с другой ученицей) и отличавшаяся вообще своей безграмотностью, принимает это за какое-то оскорбление по своему адресу и спокойно, но иронически отчеканивает мне, что мой поступок «некрасив» и что я поступаю «непедагогично». Я был так ошеломлен этой выходкой, что не нашелся что либо дельное возразить ей, хотя чувствовал себя вполне правым; а Б-ва еще несколько раз повторила свои выражения. ... Всего же больнее было оскорбление, нанесенное мне в начале урока Б-вой. Это была пощечина, и притом пощечина, как мне кажется, незаслуженная. "

"Сегодня день «забастовок». По приходе в V класс я услышал голоса, толкующие об общем отказе. Когда стал записывать в журнал, бойкие девочки А. и Б. стали обращать мое внимание на доску, где было, очевидно, написано об отказе. Но я как будто не слыхал и стал записывать отказы отдельных учениц, подошедших к столу. Тогда зашумели и остальные, говоря, что отказываются все. Я немного разгорячился и отослал всех на место, сказав, что это «безобразие», так как урок особенного ничего не представлял (было задано наизусть стихотворение Кольцова «Лес»). Была вызвана одна ученица, которая и ответила урок, причем в затруднительных случаях многие ей подсказывали. Я отметил эти факты, говорящие о том, что ученицы на самом деле знают урок. А в конце урока, когда уже вполне успокоился, еще раз вернулся к попытке отказа, объяснил, что такое злоупотребление нравом отказа вредит тем из их подруг, которые имеют действительно уважительные причины для отказа, и пригрозил, что в случае другого подобного отказа я не буду принимать отказов и от отдельных учениц.
В перемену стали меня осаждать восьмиклассницы, заявляя, что урок по педагогике показался им слишком трудным и они не могут его отвечать (в предыдущий раз я им рассказывал об ощущениях, что и было задано). Я возражал, что надо было повнимательнее записывать, что я говорил, и посерьезнее разобраться в этом. Когда пришел в класс, на столе лежала бумажка с надписью: «Милый Н. Ф.! Не сердитесь на нас за наш отказ». Об отказе же речи не подымалось. Я стал спрашивать, и обе спрошенные ученицы ответили удовлетворительно, причем одна, оказывается, даже проштудировала этот отдел по Челпанову, что я и поставил другим в пример.
Расстались, в общем, вполне мирно. Причиной для отказа и в том, и в другом случае была некоторая трудность урока (в V классе несколько затруднял язык стихотворения, а в VIII классе новизна самого предмета — психологии), но трудность вполне преодолимая, что и обнаружилось на деле. Поэтому я и счел необходимым не давать хода таким отказам. И в том и в другом классе ученицы, видимо, сами осознали неосновательность общего отказа. Но всего лучше то, что дело окончилось мирно."

" А на последнем уроке (педагогике) ученицы начали заранее отказываться в количестве чуть не половины класса, хотя я без предварительного рассказа не задаю им ни одного урока и вчера я рассказывал им целый час. Это возмутило меня; я стал говорить, что, очевидно, рассказывать для них совершенно бесполезно, что они совсем не желают работать; а в заключение объявил, что раз они злоупотребляют отказами, то больше отказов я не принимаю."

... а вот совсем другая история:
"Недавно случайно узнали, например, в каком положении находится одна из наших учениц (шестиклассница А-ва). Она дочь бедного крестьянина, который не в силах ее содержать. И вот девушка за квартиру и хлеб поступила в кухарки в семью одного столяра. По утрам она встает в половине шестого, доит коров, стряпает хлебы, угощает ребят и потом идет в гимназию; а после уроков опять хозяйничает, не брезгая никакой черной работой и не получая за это даже жалованья. Приходится удивляться, как при таких условиях она смогла еще порядочно учиться."

@темы: история, книги, чужими словами

20:53 

sugar and spice and everything nice
Посмотрела "Ян Карский и властители человечества" (в нашем прокате "Ян Карский - праведник мира", но это, конечно, не то).

Потрясающий фильм. Нет, не так - потрясающий человек, и фильм, который смог это показать.

Я не знаю, на самом деле, как про это писать, поэтому моменты.

Карский, лет в восемьдесят: "У меня очень хорошая память, почти фотографическая... я до сих пор помню наизусть где-то треть "Пана Тадеуша".

Проводник, водивший его по гетто, чтобы он потом рассказал союзникам, что делают с евреями, твердил: "Смотрите! Запоминайте!". Карский умер в 2000 году, и видно, что помнил до последнего дня (удивительная осанка, манера держаться - и удивительная чуткость. В самом начале - кадры из съемок Клода Ланцманна для фильма "Шоа", где Карский у себя дома начинает рассказывать про Холокост - и не выдерживает, выходит из кадра. Он не говорил об этом много лет, Ланцманн его уговорил сняться, ссылаясь на его долг перед историей. Он преподавал в университете много лет, и его студенты не знали о его прошлом - но чувствовали, что особенный человек).

Тот его путь на Запад, с докладом о гибели евреев, был не первым, он и до того курьерские миссии выполнял. А тут его "сдали", и у границы его взяло гестапо. Он рассказывал: "Боялся, что не выдержу, а я же всех знал..." Могу себе представить: целое подпольное государство (книга, которую он написал в Америке еще во время войны, называется "История тайного государства") и курьеры, которые поддерживают его связь с правительством в изгнании - конечно, он всех знал. Он пытался покончить с собой, не вышло. Его освободили подпольщики, у которых был приказ - сделать все, чтобы организовать его побег, а не получится - убить. Не найдя организаторов побега, немцы расстреляли тридцать два человека заложников.

В Англии ему сказали - нет, ну это ужасно, но мы же не можем предпринимать особые меры для спасения евреев! Другие народы тоже страдают! Что скажут французы, голландцы? Не боитесь ли вы, что ваш народ вас не поймет? Что скажет Сталин - Россия так страдает, а мы будем предпринимать меры для спасения евреев! ... до сих пор, до сих пор почти любой разговор об убийстве евреев встречает это "но другие народы тоже страдают", но я не знала, что началось уже тогда.

По пути в Америку Карский рассказывает польскому консулу в Канаде Бжезинскому - и этот разговор слышит маленький сын консула Збигнев - "В городах восточной Польши не осталось евреев". "Как это - не осталось?" говорит консул. "Что вы имеете в виду?"

"Я вам не верю", говорит Карскому друг и советник Рузвельта, судья Франкфуртер. Польский посол, присутствующий на их встрече, вскидывается: "Как вы можете говорить, что он врет?" "Я не говорю, что он врет," отвечает Франкфуртер. "Я говорю, что я ему не верю".

О встрече с Рузвельтом Карский рассказывает так, что видно - она стоит у него перед глазами. "Настоящий властелин мира," говорит он. Повторяет жесты, наклон головы. "В Польше убивают евреев," сказал Карский Рузвельту. "Не беспокойтесь," ответил ему Рузвельт. "Дело свободы непременно победит. Когда мы победим, все виновные будут наказаны. Мы поддержим ваш народ, вы всегда можете рассчитывать на нашу поддержку. А вот кстати, Польша же сельскохозяйственная страна - это ваших лошадей немцы используют в России?"

... фильм совмещает анимацию и документальные съемки, и после того, как Карский пересказывает эти слова Рузвельта, на экране рисунок - лошади в упряжке, неподалеку колючая проволока.

Карский до конца жизни считал, что он потерпел поражение. Не справился с порученной ему миссией.

изображение

@темы: Польша, история, история евреев, кино-таки будет, люди, праведники мира

13:34 

Ревекка Фрумкина, "О нас - наискосок"

sugar and spice and everything nice
"Мама была врач, и, как я убедилась, когда повзрослела, врач одаренный. Но она любила именно строить. Еще до войны она построила в Москве образцовый роддом, образцовую районную эпидемиологическую станцию, оборудовала лучшую по тем временам диагностическую лабораторию. Она же полностью обустроила известную поликлинику имени Дзержинского, которая долго называлась поликлиникой Наркомтяжпрома. Там недавно стояла — а может быть, еще и сейчас стоит — знаменитая мебель по эскизам Баухауза, заказанная мамой по личному решению Орджоникидзе в Германии в середине 30-х годов.
После войны она оборудовала один из лучших корпусов Боткинской больницы, еще какую-то районную эпидемиологическую станцию, а потом и огромный комплекс центральной городской. И все ей было мало. Так она доработала до восьмидесяти лет. Строители и тогдашнее руководство города отметили ее юбилей — а через пять недель она сгорела от острого лейкоза. Когда ее хоронили, то к изголовью гроба подошел кто-то из прорабов, поклонился в пояс и сказал: «Мы достроим тебе четвертый корпус, Нина Борисовна»."

"Году в 1913-м отец на некоторое время приехал из Варшавы в Москву и отправился в трактир пообедать. Судя по фотографии, он был тогда худощавым молодым человеком. Посмотрев меню, отец заказал привычное для себя блюдо «шницель по-венски». Половой, принимавший заказ, выслушал, а потом наклонился к отцу и очень тихо сказал «Барин, вам не съесть. Закажите полпорции»."

"... в работе мама не оглядывалась ни на кого, а в остальной жизни — все должно было быть «как у людей». Кого зачислить в «люди» — это был главный и неразрешимый вопрос. Мама не была так простодушна, чтобы «назначить» образцами кого-либо из светил, ее окружавших. Миф состоял в том, что такие правильные люди существовали. Они все успевали — и работать, и пироги печь, и дом держать.
Вообще-то в этом смысле мама как раз и была таким «правильным» человеком. Как жаль, что никому не было дано ее в этом убедить."

"Нашей соседкой по лестничной площадке была Матрена Захаровна — вдова, заходившая иногда к папе за советом. Она растила одна дочь Лиду, замечательной красоты девочку немного старше меня, тоже учившуюся музыке. Однажды в июне — это было под выходной, 14-го, — она зашла к нам и сказала отцу, что собирается с Лидой погостить к родственникам в Белоруссию, в Оршу. Папа разгладил свернутую вчетверо вчерашнюю «Правду» и показал Матрене Захаровне в правом углу первой страницы небольшую заметку. Заметка называлась «Опровержение ТАСС». Там было сказано, что все сообщения о том, что на наших западных границах наблюдается сосредоточение немецких войск, — ложь и провокация.
Я в этот момент стояла за папиной спиной, прислонившись к высокой (для меня тогдашней) спинке стула, на котором сидел папа, и потому на всю жизнь запомнила эту газетную страницу и папины слова: «Не езжайте, Матрена Захаровна. Это война».
Матрена Захаровна все-таки уехала и оказалась в оккупации. Я помню ее уже после войны седой и совершенно сломленной. Лида почти два года просидела в подполе, заваленная сеном. Проверяя, нет ли там кого, немецкий солдат проколол ей вилами руку. Рука зажила, но на музыкальную карьеру теперь уже не было надежды.
Тем не менее даже отец не думал, что все случится так быстро, потому что 21 июня мы наконец переехали на дачу."

(в эвакуации в Дзержинске) "Связи с Москвой уже не было. Сводкам Информбюро перестали верить. Где был фронт, никто не знал. Надо было спасаться, ехать дальше на восток. В общей панике тогдашний нарком химической промышленности принял замечательное и вполне советское решение. Он уволил всех сотрудников, оставив только свой непосредственный аппарат. (Об этом я знаю из рассказов родителей, но думаю, что так примерно дело и было.)"

"Мы же опять уехали по воде, и притом последним пароходом. Сели мы на него благодаря маме, которая в ситуации крайностей была способна на отчаянные поступки. С ее слов я знаю следующее. Узнав в порту, что есть еще один пароход, который увозит эвакуированных, мама нашла капитана и спросила его, кто судовой врач. Судового врача не было. Мама сказала, что или она поедет в этом качестве, или капитан пойдет под трибунал. Рисковал ли капитан трибуналом в действительности, я не знаю, но кончилось тем, что он отдал маме свою каюту. Где спала мама, и спала ли она вообще те десять дней, пока мы плыли по Волге и Каме, я не помню, но я спала на узком капитанском дерматиновом диване с вылезающими пружинами и без белья.
Безотносительно к судьбе нашей семьи, капитан поступил скорее осмотрительно: через некоторое время к пароходу прицепили еще и огромную баржу. Кругом были люди, которые ехали на восток уже месяцами. Оперировать мама не умела, но, сделав объявление по пароходному радио, она нашла старика хирурга. Благодаря тому же радио какие-то заразные болезни не перекинулись с баржи на пароход. Сейчас я думаю, что при всем ужасе происходящего мама, видимо, была в своей стихии — как-никак, у нее за спиной был опыт эпидемий и санитарных поездов 20-х годов. «У нас» в пути никто не умер, чем я очень гордилась."

@темы: чужими словами, люди, книги, история

23:00 

sugar and spice and everything nice
08.11.2015 в 02:22
Пишет Alex Yager:

Многие (если не все) видели хотя бы один ролик из серии "100 years of beauty". Одна девушка решила посмотреть на это с другой стороны.
Очевидно, что мода неоднородна, какое время ни возьми. Есть то, что носят инноваторы и ранние последователи (шаровары "блумеры" в вт. пол.19 в./ оверсайз-пальто с кроссовками 6-7 лет назад в Москве), а есть то, что носит большинство (и примыкающие к ним с другой стороны консерваторы). Любят писать и обращать внимание на первое, как задающее тон будущего, но слепок настоящего дает второе. Не говоря о том, что не так давно эксперименты могли позволить себе (финансово и репутационно) женщины (говорим о них) из верхушки среднего класса. И в любом случае, первые рискнувшие, о чем бы не шла речь, встречают лавину ханжеской критики. Кажется, что процентное число всем недовольных моралистов константно в течении всей человеческой истории. Это сейчас можно побрить голову, вставить в нос кафф, надеть оверсайз-костюм с Nike, и ок. В мегаполисе. В центре. В Лондоне, например.
Возвращаясь к предмету обсуждения. Каролина Зебровска сделала короткое видео, сравнительно показывающее положение того самого большинства женщин.



Вне темы ролика. Ну во-первых, девушка просто очень красива. Во-вторых, она ведет блог об историческом костюме (на польском, но записи дублируются на английский). В-третьих, она сама шьет, и мне на глаза попалась ее костюмированная съемка. Неожиданный отличный пример того, что для подобных фотосессий не важен бюджет, сложная локация или аппаратура. Важна атмосферность и естественность. Большинство таких фотографий, из тех что попадались мне на глаза, от косплея до "у меня есть шикарное платье, хочу его красиво отснять", в лучшем случае демонстрируют натянутость, в худшем - пафосность, претенциозность и искусственность в значении безжизненность.
Каролина изучает film studies, и вероятно, собирается быть костюмером, но я с удовольствием посмотрела бы на нее и как на актрису.


URL записи

@темы: видео, гендерное, история, ссылки

01:51 

sugar and spice and everything nice
Еще немножко Мортона в Лондоне. Церемония выноса знамени:

"Король в форме полковника гвардии неторопливо ехал по Мэлл, принцесса Елизавета держалась рядом с отцом, за ними следовали придворные в пышных парадных облачениях. Один за другим они заняли свои места у арки Королевской гвардии, а сверху, из окна, на них смотрела королева и другие члены августейшего семейства.

Загрохотали барабаны, гвардейская бригада пришла в движение, впереди торжественно вышагивали пять полковых барабанщиков — в белом и золотом, на головах бархатные жокейские шапочки, на ногах белые гетры. Одно из самых восхитительных зрелищ — когда воинские подразделения по команде дружно поворачиваются, выполняя перестроения с несомненным изяществом. Так и представляешь себе какого-нибудь эксцентричного монарха восемнадцатого столетия, днями напролет муштрующего своих гвардейцев, — ведь красиво!

После марша состоялся вынос знамени. Каждый год один из гвардейских полков передает для церемонии свое знамя; на сей раз эта честь выпала 2-му батальону полка шотландских гвардейцев. Знамя проносят между шеренгами замерших по стойке «смирно» солдат, знаменосца сопровождает вооруженный гвардеец. Первым знамя берет в руки сержант, по бокам которого встают двое часовых с примкнутыми штыками. Втроем они выходят из строя, останавливаются, сержант передает знамя офицеру, эскорт берет на караул, а сержанты на флангах замирают, прижав оружие к груди, всем своим видом показывая, что застрелят любого, кто осмелится покуситься на знамя. Под звуки марша, который играют пять оркестров, знамя торжественно проносят по периметру плац-парада.

В воинских церемониях есть нечто бесконечно трогательное, хотя, как мне представляется, людям того века, который пережил две мировые войны и всерьез рассуждает о третьей, не пристало восторгаться милитаристскими ритуалами; впрочем, и я сам, и люди вокруг меня не могли сдержать восторг, наблюдая за церемониалом выноса знамени. В конце концов, мы же не на войне, правда? Война — это бедная старая леди, ютящаяся под лестницей вместе с ненаглядной кошечкой, и юнец, парящий в небе в тысячах футов над этой старухой, не испытывающий к ней ни капли ненависти, даже не подозревающий об ее существовании, но прилагающий все усилия, чтобы убить ее саму и уничтожить улицу, на которой она живет…"

@темы: книги, история, Англия, чужими словами

05:47 

sugar and spice and everything nice
Очень люблю почему-то этот отрывок: начало пятидесятых, Генри Мортон бродит по Лондону, еще толком не восстановленному после немецких бомбежек, и то и дело сравнивает Лондон-после-бомбежек с Лондоном-после-Большого пожара. В том числе и - внезапно - ботаническим образом:

"После Большого пожара 1666 года, в пламени которого погибла значительная часть Сити, главным захватчиком, покрывшим опустошенные районы, оказалась лондонская фиалка — Sisymbrium irio. Ныне этот цветок стал настолько редким, что его вряд ли можно отыскать даже в разрушенных бомбардировками районах. В своей замечательной книге «Естественная история Лондона» Р. С. Р. Фиттер пишет, что лондонскую фиалку постепенно вытесняет кипрей. Это растение несколько лет назад было замечено на Стрэнде. Тогда еще пустовало место, где стоит теперь Буш-хаус. Сегодня кипрей можно найти практически во всех городских районах, пострадавших от бомбардировок. Мистер Фиттер сообщает, что в 1869 году кипрей полагали редким растением, которое можно встретить главным образом на песчаных берегах и в лесу. Во всем Миддлсексе оно росло только в восьми местах, среди которых были лес Кенвуд и Паддингтонское кладбище. Выходит, впоследствии кипрей завоевал все пустующие земли центрального Лондона? Мистер Фиттер указывает, что кипрей любит свет и потому активно заполняет пустыри; также кипрей предпочитает почву, которая подверглась тепловому удару, а «одно молодое растение способно произвести восемь тысяч семян за сезон, причем для распространения семян достаточно малейшего ветерка». Поэтому нет ничего удивительного в том, что, изучая флору подвергшихся бомбардировкам районов Лондона, директор Королевского ботанического сада доктор Солсбери обнаружил кипрей на девяноста девяти процентах территории этих районов. Кроме того, именно на листьях кипрея плодятся гигантские бражники, оккупировавшие центр Лондона.

Необычным обитателем почти половины разрушенных районов является оксфордский крестовник, настоящая родина которого — Сицилия, где он буйно растет среди вулканического пепла. Первое сообщение о нем, сделанное в Оксфорде, датируется 1794 годом. Судя по всему, он распространился именно из ботанических садов и в 1867 году появился в Лондоне. Возможно, впрочем, что тогда его просто впервые заметили. Теперь он встречается почти в каждом втором из разрушенных кварталов Сити.

Другой захватчик, который, как выражается мистер Фиттер, «окреп благодаря бомбардировкам», — канадский мелколепестник, о появлении которого в Лондоне впервые было упомянуто в 1690 году. В 1862 году он разросся на месте выставки в Южном Кенсингтоне, а уже пятнадцать лет спустя захватывал пустыри и карабкался на железнодорожные насыпи. Он настолько плодовит, что со временем нас, вероятно, ожидает настоящая эпидемия этого растения.

С каждым годом увеличивается как количество, так и разнообразие видов растений, которые появляются на развалинах. Считается, что большинство из них дикорастущие, других приносят птицы, а некоторых и люди. Говорят, что томаты и фиговые деревца обязаны своим появлением конторским служащим, перекусывавшим на развалинах и не трудившимся убирать за собой. Но кто занес сюда эти ужасные паслены?

Забравшись на стену в районе Олдермэнбери, я сорвал несколько цветков, названия которых были мне неизвестны. Мне захотелось засушить их прямо в блокноте. Спускаясь, я вдруг увидел над собой человеческое лицо и типичную усмешку кокни. Это оказался почтальон, который с пустой сумкой на плече направлялся в сторону церкви Сент-Мартин-ле-Гранд.

— Замечательно, не правда ли? — произнес он, вынимая трубку изо рта и указывая ею на руины.

— К вам приходят письма с этими адресами? — уточнил я, махнув рукой в сторону заросших травой подвалов.

— Каждый божий день, — ответил он. — Со всего света.

Уж не знаю, откуда взялась легенда о сдержанности англичан, но в наши дни она не соответствует действительности. Стоит молодому лондонцу завести разговор, как его уже не остановить. Этот почтальон насмотрелся на бомбардировки и рвался поведать мне все, что ему было известно. МППО (мероприятия по пассивной противовоздушной обороне) и АССС (аэронавигационная служба стационарных средств связи), нехватка воды, долгие вечера в бомбоубежище… Затем мы перешли к ботанике.

Оказалось, что почтальон, как и многие его друзья, был садовником-любителем. Во время войны они возделывали небольшие садики.

— Вам наверняка ведомо, откуда здесь взялись все эти растения и цветы? — спросил я.

Он легонько ткнул меня локтем в грудь, скорчил гримасу и подмигнул.

— Только между нами, ладно? За все говорить не буду, а вот про некоторые скажу. Мы с ребятами частенько покупали в «Вулвортс» пакетики семян. Бросали, значит, эти семена за ограду и ждали, когда они прорастут. Забавно было потом читать в газетах, что это, мол, птицы постарались! Птицы, вот умора! Уж мы с ребятами повеселились от души… Ну, бывайте…

И, повесив на плечо сумку, он удалился в направлении Главпочтамта."

@темы: чужими словами, Англия, книги, история

22:02 

sugar and spice and everything nice
Слушаю на курсере лекции по глобальной истории современного мира начиная с XVIII века. Слушаю с удовольствием - лектор внятен и логичен, и я вообще люблю глобальную историю, люблю, когда даже конкретные события рассматриваются в контексте мировой истории, для меня именно в этом самая суть истории - что все взаимосвязано.

Ну да я не об этом. Я, естественно, после какой-то очередной лекции пошла погуглила лектора... а он, оказывается, мировое зло. Его зовут Филип Зеликов, до того, как вплотную сосредоточиться на истории, он был дипломатом, а потом еще и исполнительным директором комиссии Конгресса США по расследованию 11 сентября - и чуть ли не половина конспирологического интернета объясняет, что это он, он сплел гигантскую паутину лжи, он Все Скрыл! Тем более, что он как-то выступил одним из соавторов книжки "Почему люди не доверяют правительству", а это же ж неспроста!

@темы: история, люди, смешная штука жизнь

21:58 

sugar and spice and everything nice
30.09.2015 в 20:52
Пишет Миранда Элга:

30.09.2015 в 15:22
Пишет каздалевский:

Первое и главное – ценностный провал в его логике. Для Путина власть свята. По его мнению, единственным законным представителем той или иной страны в тяжелой ситуации может являться только «легитимное, международно признанное правительство». Спору нет, в большинстве случаев именно так дело и обстоит. Но в ситуации, когда это правительство начинает вырезать собственных граждан (как, например, было в нацистской Германии или Кампучии под руководством Красных кхмеров), ситуация коренным образом меняется. В ценностной шкале цивилизованных стран предотвращение геноцида стоит выше легитимности правителя, порождая необходимость вмешательства. У Путина этот момент вообще не рассматривается. По его логике, если бы нацисты проводили истребление евреев и других меньшинств, не нападая на другие страны, то попытка остановить их была бы категорически неправомерна.

Второе, перекликающееся с первым, – это полное отрицание субъектности народов стран мира. Президент РФ категорически не верит, что люди могут самостоятельно, без руководства извне, собираться вместе и требовать смены своего правительства, которое так или иначе перестало выражать их волю. Любое подобное движение незнакомый с интернетом Путин искренне считает «инспирированным и проплаченным врагами». (Недавнее его высказывание о том, что украинской революцией руководили США, из этой серии.) Тут, вероятно, сказывается не только отсутствие понимания работы соцсетей, но и повседневный опыт жизни в стране, где оппозиция раздавлена, а любая акция протеста воспринимается как зародыш бунта, и потому подлежит моментальной ликвидации.

nv.ua/publications/byt-vladimirom-putinym-71372...

URL записи

URL записи


А вот это вот второе - это не Путин придумал же. Я читала недавно историю Польши, написанную английским историком. И там в главе о событиях 1980-1981 годов он пишет, мол, СССР так удивительно отреагировала, можно было предполагать, конечно, что они заявят, мол, польские рабочие ошибались, не совсем правильно действовали... но они вообще отрицали, что это это было рабочее движение! Они заявили, что это все Запад устроил, капиталистические происки, проплачено ЦРУ! Он так искренне изумлялся такой странной и неожиданной реакции... :nope:

@темы: история, от политики не скроешься

URL
02:58 

sugar and spice and everything nice
Из ста десяти ливрейных гильдий лондонского Сити тридцать три созданы в двадцатом и двадцать первом веке. Последняя пока - гильдия искусствоведов, создана в прошлом году. Предыдущая - гильдия преподавателей. Вообще интересно смотреть, какие гильдии создаются. Старые все ремесленно-торговые, а новые за редким исключением (гильдия водителей хэкни-кэбов... ну, таксистов в общем, или гильдия пилотов, или гильдия торговцев электрооборудованием) - это профессии, которые не обязательно новые, но им в жизни не пришло бы в голову создавать гильдии. Стряпчие вот - у них же инны были, если я не путаю ничего. Или преподаватели.
Гильдия прачечного дела вот только в двадцатом веке возникла. Я смутно подозреваю, что дело в том, что это "женская" профессия (гильдия перчаточников есть, а гильдия шляпников/шляпниц? Я не вижу, но возможно, я не опознаю ее в гриме), но я необразованное чмо и на самом деле очень мало об этом знаю.
А, и гильдию фермеров в двадцатом веке создали. Вот это такое немаленькое внутреннее противоречие: ливрейная компания фермеров лондонского Сити! Но она вроде бы в основном по части поддержки сельскохозяйственного образования.

@темы: Англия, история

22:07 

sugar and spice and everything nice


1916 год. Леди Флоренс Норман едет по делам. Пишут, что едет "в офис в Лондоне, где она была супервизором". Поскольку это у нас уже военные годы, а известно, что она во время войны руководила госпиталем во Франции, могу предположить, что офис как раз занимался организацией госпиталя и подготовкой его к отправке, но точно не знаю.

Скутер ей подарил муж на день рождения. То есть, простите, не скутер, а автопед.

изображение

Вот здесь про него больше, хотя и на английском. Первый скутер в мире! Очень популярен у светских дам - и нью-йоркских гангстеров, чтобы смываться с места преступления.

@темы: ссылки, люди, история

22:17 

sugar and spice and everything nice
Зашла в Маяковку, почитала стенд "Библиотека в дни блокады". Некоторые вещи как-то вдруг зацепили, я их себе выписала.

В октябре сорок первого коллектив библиотеки был - одиннадцать женщин, двое мужчин и родственники сотрудниц (две пожилые женщины и подросток). Они жили там же, при библиотеке. Дежурили при бомбежках. Спали в читальных залах, читателей принимали в подвалах. Читатели же помогли сделать мебель для подвала, он был маленький.

"Однажды вечером началась обычная тревога. Немецкий самолет сбросил фугасную бомбу, она пролетела над самым домом библиотеки и упала в Фонтанку. Но вся кассета зажигательных бомб упала на крышу библиотечного здания. Дежурным по крыше удалось сбросить их с крыши, но одна из них, пробив крышу, застряла в междуэтажном перекрытии. Стали гореть балки. Приехала пожарная команда. Вода с Фонтанки стала подаваться на чердак, а оттуда полилась через потолок в абонемент. А. Я. Виноградова и другие босиком гнали воду метлами на лестницу, внизу ее черпали ведрами и выливали на тротуар. К утру, окоченевшие, мокрые, уставшие, но довольные тем, что отстояли библиотеку, собрались все в убежище. А через несколько дней пришлось похоронить работника пожарной охраны Захарова, который простудился в эту ночь борьбы с пожаром в библиотеке и умер от воспаления легких".

"Дополнительный паек библиотечного отряда самообороны составляла трижды спитая кофейная гуща, которую отдавали библиотекарям сотрудники близлежащей столовой на Невском проспекте, и мама одной из сотрудниц — Г. А. Озеровой готовила из этой гущи оладьи."

К весне сорок второго библиотекарей осталось шестеро - часть сотрудников эвакуировали. "В помещении иностранного отдела изготовлялись гробы, рядом находился склад трупов бойцов МПВО."

Летом сорок второго в библиотеке была выставка про улучшение питания - книги о съедобных травах, рецепты, как их готовить, образцы трав. "Если в мирное время по огородничеству выдавалось всего несколько десятков книг, то в мае-августе 1942 года более 800 изданий".

Еще были выставки книг по ремонту - как утеплить квартиру, как обеспечить противопожарную безопасность, как быть с выбитыми стеклами... К октябрю сорок второго в библиотеке бывало по семьдесят человек в день. Работали при керосиновой лампе, печка топилась.

А в сорок третьем заведующая иностранным отделом Ия Львовна Пуш для его читателей организовала кружок по изучению английского языка. Кажется, это меня больше всего потрясло - а с другой стороны, как еще выживать? Франкл писал же, что лучше выживали те, у кого были более высокие цели, чем поесть. Но все равно - как представлю этих людей, которые ходили в библиотеку в сорок втором и сорок третьем... А кружок английского языка и после войны продолжал работать.

Вопрос: Хочу сказать, что...
1. ... я прочитал и мне было интересно.  63  (100%)
Всего: 63

@темы: люди, история, город

01:55 

sugar and spice and everything nice
Альтернативная история, которую никто не написал (кажется), а я бы почитала: в 1817 году принцесса Шарлотта Уэльская не умирает родами.

@темы: история, Англия

21:41 

sugar and spice and everything nice
изображение

Этого человека зовут Томас Пирсон Фрэнк. _Сэр_ Томас Пирсон Фрэнк - в 1942 году его за заслуги возвели в рыцарское звание. Но - по секрету.

Нет, он не был шпионом. И ученым-атомщиком он тоже не был. А был он инженером по гражданскому строительству, а с 1931 года - главным инженером Совета Лондонского графства. Занимался, в частности, реконструкцией здания Совета, расширением и реконструкцией мостов...

А потом наступила война. И бомбежки. Бомбы падали везде - в том числе и на берега Темзы, пробивали подпорные стены набережных Темзы. Это угрожало затоплением низко лежащих районов Лондона. И Пирсон Фрэнк организовал и возглавил чрезвычайную ремонтную службу по предотвращению разливов Темзы.

Был, например, такой случай в сорок первом - бомбой пробило стену набережной. До наступления полной воды оставалось два с половиной часа - но когда она наступила, пробоину уже успели заделать.

И таких повреждений за годы войны были десятки - но гореть Лондон горел, а вот заливать его ни разу не заливало.

Хорошо, когда люди делают свою работу.

изображение

@темы: история, Англия, люди

01:39 

Не могла не стумблерить

sugar and spice and everything nice
23:48 

sugar and spice and everything nice
Я уже вешала себе когда-то видео про израильские истребители над Аушвицем. Повешу еще вот это - тут говорит один из тех летчиков, и, как я понимаю, одна из выживших в Аушвице.

29.06.2015 в 10:30
Пишет Armilla:

Мороз по коже.....


URL записи

... а еще вот эти строки по экрану в конце про то, что не выделили ни одного самолета. Я вспомнила почему-то музей Варшавского восстания: там есть про самолеты, снабжавшие восставших. Нет, они снабжали - и западные союзники, и наши - но если ситуация была слишком опасная, они поворачивали назад. Кроме польских пилотов - их было довольно много у англичан, и вот они перли дальше, невзирая на опасность. Получается ведь, в конечном счете защиты и помощи можно ждать только от своих. (От чужих - если помогут, подарок судьбы и спасибо, а если не помогут - ну что ж. А вот если свои - не помогут...)

И да, именно за этим существует Израиль. Чтобы было кому прийти. Прилететь.

(я читала когда-то про то, как уже в сорок четвертом, кажется, палестинские евреи таки добились у союзников разрешения послать своих парашютистов в оккупированную Европу, помогать евреям. Их быо очень мало, они в большинстве случаев пришли слишком поздно, но боже мой, как подумаешь про то, какой фантастической сказкой они были для тех, кого все же нашли...)

@темы: Израиль, Польша, видео, история, история евреев, личное, самолетики

19:16 

sugar and spice and everything nice
Поскольку меня периодически охватывает-таки желание знакомить окружающих со списками прочитанного, вот прочтенное за май (не считая тонны фанфикшна, на который я потратила слишком много драгоценного времени):

Барбара Шер, I Could Do Anything if I Only Knew What - собственно, про то, как осознавать, чего ты хочешь от жизни, и что может в этом помешать. Довольно внятно, как-нибудь перечитаю некоторые главы

Макс Глэдстоун, Three Parts Dead - фэнтези прямо по моему вкусу. Героиню и ее начальницу нанимают воскресить бога, от которого зависит нормальное существование огромного города. Религия, суды, жизнь города, фэнтези не-средневекового характера, разнообразные персонажи, ощущение кипящей жизни. Тест Бехдель не то что проходит, а пролетает. Или промаршировывает галопом. А также имеется религиозная значимость курения. :)

Билл Таммеус, Жак Цукеркорн, They Were Just People - истории польских евреев, спасенных во время войны поляками. Хорошее такое напоминание о том, как все в жизни сложно и неоднозначно. И о том, что спасатели спасателями, а без силы характера и желания жить самих этих евреев ничего бы не вышло.

Иоанна Хмелевская, Шутить и говорить я начала одновременно - перечитала после польской поездки первый том ее автобиографии. Про войну мало, конечно, но все равно интересно было читать, немножко узнавая детали и места.

@темы: Польша, история, история евреев, книги, о прочитанном, праведники мира, фэнтези

18:47 

sugar and spice and everything nice
Я не буду писать про Варшавское восстание, но вот здесь подборка фотографий связанных с ним табличек. Те, что сфотографировал автор поста, те, что видела я... так и получается - особенно по центру Варшавы идешь, и на каждом углу практически: здесь убили пятьдесят человек. Здесь убили сто двадцать человек. Здесь убили тридцать человек.

Всего за шедшее два месяца восстание - нет, какое восстание? Они его так не называли, они его называли битвой за Варшаву - погибло, кажется, около 250 тысяч человек. Плюс практически уничтоженный центр города.

@темы: ссылки, история, Польша

00:03 

Просто впечатления

sugar and spice and everything nice
От Кракова до Освенцима полтора часа, можно на автобусе, можно на электричке.

В музей Аушвиц вход бесплатный.

Освенцим - это город, там живут люди. Лагерь называется Аушвиц.

читать дальше

Вопрос: Хочу сказать, что...
1. ... я прочитал и мне было интересно.  23  (100%)
Всего: 23

@темы: путешествия, люди, история евреев, история

13:24 

sugar and spice and everything nice
92-летняя Джой Лофтхаус, во время войны служившая пилотом Транспортной службы (они перегоняли самолеты на авиабазы), снова взлетает в "Спитфайре":



... чтоб я такой в девяносто два была.


Джой в юности:

изображение

@темы: самолетики, люди, история, Англия

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная