Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мемуаррр (список заголовков)
21:27 

sugar and spice and everything nice
Да. Так о чем я, значит, не пишу? Ну пусть будет детство.

... на самом деле мне кажется, детство довольно стереотипное для своего круга и времени. Коммуналка в Толстовском доме: сначала две комнаты, и я еще помню, как делила шестиметровку с бабушкой, а вторая комната, побольше, была родительская. Эта четырехкомнатная квартира рассчитана была на холостяка с прислугой: две комнаты побольше - 28 и 22 метра, гостиная и спальня (ну или как-то так), и две комнаты поменьше - 12 метров и смежная с ней шестиметровка с дверью на кухню (кухня была 14 метров) - для горничной и кухарки. Эти были наши. В 28-метровой жила одинокая старушка, а в 22-метровой алкоголик.

Старушку звали Любовь Эльевна, мне казалось - это единое имя, Любуфельна. Она умерла, когда мне было лет семь, и каким-то чудом комнату ее отдали нам. У меня появилась на пару лет собственная комната - прежняя родительская 12-метровая. Там сделали ремонт - помню, рисунок на обоях напоминал мне карандашики (хотя какое-то время я спала в большой комнате - у моей кровати повесили большую карту СССР, и перед сном я разглядывала поселок Ерофей Павлович.

В детский сад я не ходила - у меня была бабушка, учительница начальной школы на пенсии. Впрочем, лет в пять меня попробовали отдать в садик - для социализации. На полдня. Выбрали очень хороший садик, меня туда по знакомству устроили. В садике я сидела и читала книжки. Книжки были детские - тоненькая такая серия, где обложка из трех полос, верхняя и нижняя цветные, а в середине картинка. Читать там было особо нечего, одни картинки (меня все детство ужасно возмущали книжки с картинками - там мог бы быть текст, который я бы читала, а у меня словно украли этот текст, всунув туда ненужную картинку), но лучше так, чем никак. Кажется, забирали до дневного сна - хотя вроде бы и попробовали несколько раз уложить меня спать. Я медленно ела, и как-то раз мне в недоеденный суп положили второе... в общем, когда выяснилось, что летом нужно ехать с садиком на дачу и садик будет _круглые сутки_, я то ли взбунтовалась, то ли взмолилась, и социализацию отменили.

Наверное, детство - и жизнь - очень сильно изменились, когда в неполные шесть лет я сломала позвоночник, но я, на самом деле, изменения детства особо не помню: бабушка и книжки, почти все то же самое. Правда, пришлось учиться ходить заново: меня лечили странно, сначала положили в одну больницу, потом перевезли в другую - было лето, возможно, первая закрылась на проветривание? Во второй больнице меня положили плашмя с грузом, подвешенным к голове, и я два месяца лежала неподвижно - а было лето, напоминаю, пора отпусков. В больнице был только один физиотерапевт, и он был в отпуске - так что когда меня оттуда отпустили, и пришлось учиться ходить. Еще долго потом нельзя было сидеть - по улицам меня возили в детской "сидячей" коляске, где я стояла на коленях, а в метро, когда уставала стоять, становилась на колени на сиденье. Мама вспоминала, как она враскоряку меня "прикрывала", чтобы я при этом никого не задела - но ей, разумеется, все равно все говорили, чтобы она велела девочке прекратить баловаться. Я этого не помню.

Что я помню? Книги. Игру в школу (бабушка мне много рассказывала про школы, про своих учеников - помню историю про девочку, которая погибла, угорела на печке). Сочинение историй, которые я не записывала - про жизнь на Плутоне. Стихи вот я записывала, хотя сначала их записывали за меня: первые стихи я сочинила в три с половиной года, помню, как рассказываю их Любуфельне:

Я девочка женского рода,
Мне три с половиной года (более ранняя версия - "сегодня мне три года", но я помню, как показываю "половинку" Любуфельне на пальцах"),
Меня зовут Маринка
И я люблю картинки.
Я их рисую, а бабушка помогает (тут у поэта закончились рифмы).

Из книг самая любимая была - большая "Книга для чтения старших групп детских садов", очень старая и потрепанная. Там была поэма про китайскую девочку - "У девочки Юнь Мэй челка до бровей, челка до бровей смотреть мешает ей". Но вообще я читала ВСЕ. Включая железнодорожные расписания. В любой свободный момент у меня перед глазами должен был быть печатный текст. В шесть лет летом в Адлере, когда родители были в гостях, я читала "Войну и мир" - ну, "Мир", конечно - про Наташу, морковное мороженое, Наташину куклу. У меня куклы были, но маленькие и какие-то несерьезные: "настоящую" куклу, немецкую и достаточно большую, мне подарили в девять лет, и я, как Наташа, требовала от всех окружающих, чтобы они ее целовали. Куклу зовут Лиля - я пишу это сейчас, а она сидит на рукодельном стеллаже и всем своим видом намекает, что надо бы снять с нее связанные зимой шапку и шарф и переодеть во что-то летнее.

В школу я пошла в неполные семь лет - я октябрьская. Меня устроили в хорошую школу - французскую, написав объяснительную, что у меня по соседству с этой школой живет бабушка и я буду жить у нее. В сентябре пришли из школы по соседству, в переулке Марии Ульяновой - "Почему ребенок не ходит в школу?" (или это в следующем сентябре пришли? Не помню)

Первого сентября в школу я опоздала, мама долго собиралась (когда меня в пятом классе переведут в другую школу, я тоже опоздаю первого сентября, но уже сама). Наша школа стояла на углу двух улиц и состояла из двух смыкавшихся зданий, трехэтажного и четырехэтажного, на некоторых этажах были переходы. Может, это один из источников моих снов о сложной запутанной дороге. Второй источник точно бабушкина-прабабушкина хрущевка в Дачном: мне снилось, как я возвращаюсь с прогулки и попадаю не в тот дом.

... но вообще школа - это, наверное, уже другая история.

@темы: семейство, мемуаррр

03:31 

sugar and spice and everything nice
От дискуссий всяких стала вдруг вспоминать девяностые годы - что я носила, и вообще.

Хотя вспомнить, что я носила - сложно, в основном по фотографиям. Мамино носила, я как раз дорастала - мне в девяностом году было пятнадцать лет. Был такой свитер, черный в малиновых розах, я его носила все девяностые, со старших классов школы до после-института: не помню, куда он делся, наверное, саморастворился - его до меня мама несколько лет носила, и возможно, до нее кто-то еще. Носила с бодлонами или блузками, или с джинсами, или с джинсовой мини-юбкой - как раз где-то тогда мне купили такую юбку.

Люрекс тоже был! Кто-то отдал мне типа-нарядную кофточку стиля "продавщицкий шик", серебряную с черными трикотажными манжетами и большой черной розой на груди. И я пошла в ней на последний звонок в девятом классе - надела ее с сине-зеленой клетчатой юбкой с запахом, мне ее из ГДР привезли, кажется. Боже, о чем я думала? Мне и тогда смутно казалось, что что-то не так, но одевалась, кажется, без родителей, в спешке, а подружка сказала, что все в порядке. ... это была та самая подружка, за которой я стояла в очереди в столовую и подумала, что это все-таки очень странно - носить джинсовую юбку с черными плотными колготками и белыми кроссовками. Еще у мамы потом уточняла впечатления, помнится)))

На выпускные - и в девятом, и в одиннадцатом - ходила в мамином "коктейльном" платье, черно-серебристом, но вполне таком нейтральном. А на какой-то классной фотографии я в мамином джинсовом платье-халате... в общем, шик-блеск (у нас как раз по субботам разрешили ходить без формы - в "спортивно-деловом стиле". Это было отлично, потому что гладить каждый день синюю юбку было муторно, а она страшно мялась). Тогда я думала, что я гораздо консервативнее мамы по вкусу в одежде :)

Волосы были короткие - ну, преимущественно типа короткого каре. К торжественным случаям завивалась щипцами, у меня это так себе получалось - есть фото, на котором у меня челка криво подвита. Там щипцами на два локона было, один "принялся", а другой нет. После школы я начала отращивать волосы... в институте в какой-то момент повязывала уже отросшие волосы лентой а-ля шестидесятые. Ну в смысле не хвост завязывала, а вроде обруча.

Где-то году в девяностом мне сшили дубленку - коричневую, короткую. У мамы была такая же длинная - у нее на работе на весь отдел заказывали, когда я к ним приходила и мы выходили с их отделом, точно выгул питомника был) Дубленка успела мне страшно надоесть - я немножко завидовала у однокурсницы фиолетово-зеленому пуховику, в которых тогда весь город ходил. Но я доходила в ней все девяностые, а в 2002 году, когда мы переезжали на эту квартиру, бомжи вынесли у нас коробку со всеми зимними вещами, и маминой дубленкой, и моей, так что изменить своего мнения я не успела. Вот после той истории я не в состоянии вынести ненужные вещи к пухто, как иногда советуют - считаю, хватит с бомжей уже нашего добра.

В девяносто третьем, кажется, я - студенткой - купила первый свой предмет одежды на свои деньги; мама пришла и сказала, в "Пассаже" бодлоны симпатичные продают. Рублей двадцать, кажется... я пошла и купила темно-зеленый. Сейчас я его дома ношу, для улицы, конечно, не годится - в катышках весь. Это еще на стипендию, а в девяносто пятом, кажется, с первого гонорара - мне мамин коллега подкинул заказ, переводить с испанского сценарий - купила мокасины, долго довольно их носила.

Вообще начало девяностых - это было время, когда все начали ездить за границу, и, конечно, многие там приодевались. В девяносто первом у нас как раз был школьный обмен с Англией - сначала англичанки к нам приезжали, зимой (в феврале? в марте?). Как раз тогда, кажется, "отпустили" цены на хлеб, им кто-то сказал, и они очень переживали, сумеем ли мы их прокормить. Но у всех, конечно, было все заготовлено, чтобы пир горой был. А летом мы ездили в Англию - многих наших девочек принимающая сторона сильно приодела при отъезде; у меня была небогатая принимающая семья, они мне мешок колготок подарили. А другая часть нашего класса ездила в Италию, тоже с обновками вернулись. (А еще в Англии я впервые побывала в "Макдональдсе". А подружка - в китайском ресторане, страшно об него травмировалась - "Червяков едят!")

(потом в институте тоже все ездили - по обмену в Айову. Я не ездила, мы неудачно так попали - с нашего факультета ездили девочки на курс нас старше, а когда мы достигли "обменного" возраста, поехали другие факультеты - знакомая с химфака, помню, ездила все в ту же Айову. И наша преподавательница английского ездила - уже в какую-то аспирантскую программу, потом вернулась и нам рассказывала - молодая была и дружелюбная. Запомнилось, что там утром, когда едешь в кампус, волосы должны быть влажноватые, иначе ты что, душ с утра не принял? Но ладно Айова, возвращаясь к англичанкам в февральском Питере, они тоже порывались с утра вымыть волосы и выйти с мокрой головой, а бедные наши родители их ловили и спасали)

С едой тоже забавно было - появились какие-то экзотические продукты типа кошмарных растворимых напитков, или вот я очень любила прессованный куриный фарш в виде стейков. А еще в школу вечно привозили какую-то гуманитарную помощь, тоже масса развлечений была - вдруг всем ученикам раздают по три баночки диетического детского питания. Или вот апельсины из Валенсии прислали испанские друзья, это было весело)

А потом появились свои деньги - стипендия, случайные переводы и корректуры, уроки - помню, давала уроки русского языка американскому миссионеру. Деньги, конечно, прежде всего на книги... эх, сколько ж тогда книг было, всего не купишь, ну так понадкусываешь) Книги и прочая печатная продукция - помню напечатанную черт-те на чем газетку, из которой я впервые узнала про рейд в Энтеббе, очень сильное впечатление было, конечно. И подарки - мы с однокурсницей ходили, помню, в новый год на первом курсе и закупали домашним подарки. А в институтской группе подарки были лотереей - и мне подарили мой первый киви. А вообще, конечно, тогда все еще дарили друг другу шампуни и колготки. В чем-то очень удобно (у нас учился голландец в группе, и ему на новый год досталась бутылочка "Хэд энд шолдерс". Он озадаченно спросил "Я что, такой грязный?")

Интернета у нас не было, но с проблемой "где скачать реферат" мы тоже весело справлялись - я на латыни сдала реферат "Образование у древних римлян", списанный целиком из одной книжки. Преподавательнице страшно понравилось, она аж меня в СНО звала. Однокурсница работала в гостинице на ресепшне и имела доступ к оргтехнике, так она то ли отксерила, то ли отсканировала (это тогда было можно? Не помню) статью из журнала "Нева" и сдала как работу по литературе. Никого тоже ничего не смутило. Хотя другую работу та же однокурсница писала в Публичке, разбираясь с источниками на французском, которого она не знала - в общем, как выйдет.

Компьютера не было. Курсовые на старших курсах я печатала на машинке, перевод сценария ходила набивать к маме на работу... компьютер появился только после института. В институте зато испытывали программы машинного перевода - до сих пор помню, что фразу A Jew sage программа мне перевела как "Еврей шалфея".

... а потом я закончила институт, начала искать работу, и хотя формально девяностые еще не закончились, конец девяностых - это уже была совсем другая история.

@темы: семейство, мемуаррр, мелочи жизни

00:46 

У меня флудерское настроение

sugar and spice and everything nice
Флента заставила попытаться вспомнить про знакомство со знаменитостями... Ну, знаменитости не знаменитости, но было как-то смешное:

Были девяностые годы, я закончила институт и в какой-то момент подрабатывала гардеробщицей в ночном клубе. И вот стою я, принимаю пальто, и парень, протягивающий пальто, на меня смотрит и говорит:

- Марина, привет!
- Привет, - говорю я слегка озадаченно.
- Ты меня не помнишь?
- Нет, извини.
- Я __, мы с тобой в одном классе учились.
- А, - говорю, - действительно, сейчас вспоминаю. Ну привет, как дела, чем занимаешься?
- Да вот, - говорит он, - в "Зените" играю.
- Аааа, - ответила я, - ну рада была повидаться.

@темы: личное, мемуаррр, смешная штука жизнь

16:51 

sugar and spice and everything nice
Утащила у Крейди поэтический фмоб. Ну знаете, где нужно пять дней подряд постить по стихотворению.

... и займемся мы, пожалуй, испанской поэзией. (и моими неоднозначными с ней отношениями)

Возможно, по мне не заметно, но по образованию я испанист. И при этом испанский я изучала не только в ВУЗе, но и в школе. Но с этим дело было так: когда я училась в школе, школ с углубленным изучением испанского в Питере было три. И разумеется, отнюдь не все их выпускники шли на ин.яз. Поэтому на ин.язе Герцена три кафедры - английская, французская и немецкая - принимали только со сдачей экзамена по соответствующему языку, а четвертая, испанская, принимала со сдачей _любого_.

В результате получалось отделение, в котором от трети до половины студентов испанский знали на вполне сносном уровне, а остальные не знали его совсем. С тем, как обучать их всех вместе, герценовские преподаватели справлялись очень просто: они объясняли студентам из испанских школ, что в школе их учили фигне и они совсем ничего не знают. Если учесть, что школьные учителя кончали этот же Герцена - очень логично, да.

Особенно этот подход доминировал в первый месяц обучения. Первый месяц обучения был фонетический месячник, когда по три-четыре пары в день учили, как правильно произносить, "и забудьте все, чему вас учили". А у меня еще и достаточно нечуткое ухо... я была счастлива, да.

И вот в процессе такой работы, хотя уже, кажется, не на месячнике (не помню точно, врать не буду), мы отрабатывали стихотворение. Долго так работали, тщааааательно... в итоге очень долгое время первые строки этого стихотворения я могла произносить только слегка истерически.


Но стихотворение-то красивое (да, это был приквел). Вот оно в русском переводе, не сильно похожем на испанский по ритмике, но тоже приятном:

Весна целовала ветки,
Дышала, склоняясь к ним,
Прорезался, взвился кверху
По прутьям зелёный дым.

А тучи, приникнув к ниве,
Плывут - за четой чета.
Я вижу, как юный ливень
Ударил в ладонь листа.

Я вижу - тяжёлым цветом
Весенний миндаль увит,
Здесь проклял далёким летом
Я молодость без любви.

Пол-жизни прошёл я. Поздно
Открылась истина мне.
О, если б те горькие вёсны
Я мог возвратить во сне.

(Антонио Мачадо, пер. С. Гончаренко)

@темы: мемуаррр, поэтическое настроение

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная