Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:26 

sugar and spice and everything nice
Zofia

Выйдя из товарного вагона
в азиатской дальней стороне,
полька моисеева закона
написала «Zofia» на стене.

Я увидел синагоги Львова,
долгополых сюртуков квартал...
Азия в дожде была лилова,
дождик «Zofia, Zofia» лопотал.

Площадь вся под тучами лежала,
улыбалась, плакала во сне,
хлеб жевала, вшей в арык бросала
и читала «Zofia» на стене.

Николай Ушаков,
1943, Ташкент

@темы: поэтическое настроение

21:34 

Погоды стоят странные, но не без приятности

sugar and spice and everything nice
Помню, был разговор о том, что такое финские сани. Так это вот что:

изображение

@темы: фотографии

23:16 

sugar and spice and everything nice
Заходил к нам сегодня знакомый, большой кошатник. Конечно, пошел знакомиться с Юки, очень напористо, но очень аккуратно. На морде и всей личности Юки было написано совершенно бесценное выражение - "Надо бы возмутиться таким нахальством, но гладят же как-то все недосуг...".

Тем временем на Новый год мне досталось аж два альбома на магнитной пленке, как я хотела для открыток - и сегодня я наконец один из них освоила. Как раз хватило места для всех моих открыток японской тематики, и немножко впрок осталось. ... теперь надо бы решить, какой тематике уделить второй альбом. Что из своей коллекции я больше всего хочу упорядочить? Что туда влезет целиком? Не-японской Азии, наверное, маловато будет - даже если с Америкой; может, Англию? Надо посчитать все заранее...

@темы: мяу, открытки, смешная штука жизнь

22:52 

sugar and spice and everything nice
Я очень мелочная личность)

Объявили основные роли на "Нобунагу" труппы Луна, а меня больше всего продолжает волновать вопрос усов. Ну они же обойдутся без усов для Нобунаги, правда? Масао совсем не идут усы! Они не могут быть так жестоки, чтобы выпускать ее на последнее шоу с усами! Даже "лысый" парик и то лучше.

А так у нас, значит, имеются Нобунага, Но-химэ, Акэти Мицухидэ и Тоетоми Хидэеси, плюс какой-то итальянский рыцарь. Рыцаря играет Тамакичи (ах, зря! Из всей этой милой компании Тамакичи больше всего идут японские костюмы!), значит, он будет играть какую-то важную роль. Он будет соблазнять Но-химэ? Он будет соблазнять Нобунагу? Он убьет Нобунагу? Он спасет Нобунагу и удалится с ним в рассвет? Он научит Нобунагу секретному боевому танцу? (ну это же рок-мюзикл)

... поживем - увидим. И посмотрим, какие роли для мусумэяку (хочу что-нибудь приличное в синко для Токи-тян. О-Ити? Но ей не особо должна пойти О-Ити...)

@темы: любимая труппа, цветочек лиловый

15:47 

sugar and spice and everything nice
Как россиянка влюбилась в украинский язык - очень любопытная статья. И про то, как вообще человек влюбляется в чужие языки и культуры, и про то, как у нас с изучением украинского.

"... мальчик, сейчас ему лет 15-16 ... сказал, что заинтересовался украинским языком с четырех лет. Он ездил в Украину и видел там упаковки, на которых написано "Пластівці" или "Сік", и ему нравилось, что это написано на другом языке, но похожем на его родной русский" - чем-то близкая мне мотивация. Похожий-но-другой - это завораживает.

@темы: люди, ссылки, языки

22:23 

И еще из Фрумкиной

sugar and spice and everything nice
Про политическую обстановку - от диссидентских дел до научных интриг - выбирать цитаты, конечно, сложно. И я кое-что про это читала, но все равно - фантастическая, фантастическая атмосфера... пусть она никогда не вернется.


"Мои теперешние ученики и младшие собеседники тогда как раз родились. Они встретили перестройку малыми детьми или в крайнем случае — подростками. Им трудно представить, что человек, изгнанный из института типа нашего, в особенности если он был еврей или за ним числилось нечто «политическое», практически не имел шансов вернуться к науке. При том, что количество рабочих мест для людей с филологическим образованием и так было очень мало, везде требовали еще и «чистую анкету». Спрос на уроки английского был невелик. Никаких негосударственных организаций не было и в помине. В большинстве случаев гуманитарию вообще невозможно было заработать на жизнь, не выйдя из прежней среды."

"Гром мог грянуть откуда угодно. Например, рядовой сотрудник подавал заявление на выезд. Тут же «за отсутствие бдительности» увольняли его начальника. Новый начальник на всякий случай разгонял всю прежнюю команду. На моих глазах так распадались лаборатории и отделы. Когда отдельные казусы сложились в типичную схему, стало считаться непорядочным, если люди «подавали», предварительно не увольняясь «по собственному желанию».
Главной издержкой подобных обстоятельств была эрозия человеческих отношений. Характерный для нашего общества дух нетерпимости в сочетании с неуважением к самоценной личности Другого сильно этому способствовал. Жизнь ведь сложнее не только описанной схемы, но и любой схемы вообще. То, что для одних было достаточной причиной не увольняться заранее, для других оборачивалось пренебрежением к их судьбе и праву на автономный выбор.
Иксов оказался на улице, потому что Игреков решил эмигрировать. Так Иксов впервые на своей шкуре почувствовал, что его судьбой реально может распорядиться кто угодно — в том числе Игреков, который был слишком замордован жизнью, чтобы думать о ком-либо, кроме своей семьи. Зеткинда тоже уволили. Но Иксов все же устроился в соседний институт, а Зеткинда, некогда кончившего мехмат с отличием, не брали даже в среднюю школу учителем. Теперь они не здоровались. А ведь когда-то считали себя людьми одной судьбы."

"Я ненавижу усиленно тиражируемый миф о том, что социализм сделал наших людей вялыми и не способными на инициативу, ибо они якобы привыкли надеяться на государство. Это не надежда, а полная зависимость, напоминающая состояние рядовых солдат посреди театра военных действий: прикажут — будет атака; прикажут — отступление. Можно ли сказать, что солдат надеется на генералов?
Эта зависимость пока лишь возрастает. Захотят закрыть Академию наук — закроют, захотят не выпускать за границу брюнетов — не выпустят; захотят, чтобы любая дрянная бумажка заверялась нотариусом, а не домоуправлением, — будем записываться к нотариусам за неделю и стоять часами в любую погоду во дворе конторы." ... это из письма апреля 1991 года.

22:49 

sugar and spice and everything nice
А вот это еще из Фрумкиной - про то, как она тяжело заболела, и как именно ее лечили.

читать дальше

@темы: чужими словами, люди

21:14 

Фрумкина про "много работать"

sugar and spice and everything nice
"Я привыкла еще со школы, что много работать — это нормальное состояние. Однако как в школе, так и в университете объем работы был в основном задан извне. Вопрос о том, сколько же надо, сколько должно работать, возник, когда я стала сотрудником Института языкознания Академии наук. Наш шеф и учитель А. А. Реформатский предоставлял нам полную свободу. То, что своей работе можно было отдавать весь день, а не только вечер, как это приходилось делать многим в предшествующие годы, все мы воспринимали как подарок судьбы.
Бывали, однако, периоды, когда мне не очень ясно было, как двигаться дальше. Иногда просто хотелось взять с утра лыжи и закатиться куда-нибудь в лес. Да и вообще мне хотелось много разного: бродить по городу, когда цветут липы, праздновать масленицу, научиться печь пироги, читать романы по-английски и книги о постимпрессионизме по-французски. Всему этому я время от времени предавалась. Само собой, у меня была семья и соответствующие обязанности. Однако, если я по нескольку дней подряд не работала, то возникало какое-то странное ощущение провалов во времени и неясная досада.
Откуда-то явилось решение: садиться ежедневно за письменный стол в десять утра и сидеть до двух, вне зависимости от того, «получается» или нет. Если совершенно ничего не удавалось, я читала научную классику. В два часа я вставала из-за стола «с сознанием исполненного долга». Разумеется, я забывала о времени, если работа шла. К сожалению, хорошим здоровьем я не отличалась и если писала, то четыре машинописные страницы были пределом моих физических возможностей. Так прошло несколько лет, в течение которых я защитила кандидатскую диссертацию, написала книгу и несколько больших статей. Оказалось, что четыре-пять часов каждое утро без выходных — это не так уж и мало.
Весной 1964 года в Москву из Стокгольма приехал мой знакомый Ларс Эрнстер, биохимик с мировым именем. Ему тогда было сорок четыре года. В одну из наших встреч он поинтересовался моей зарплатой и был поражен ее мизерностью. Я же спросила его, что он любит читать, и, в свою очередь, была поражена ответом. «Знаете, — сказал он, — после четырнадцати часов за микроскопом…» Оказалось, что это его норма и что даже в воскресенье он часто заезжает в свою лабораторию. А сколько я работаю? Услышав, что часа четыре-пять, но тоже без выходных, он ответил мне репликой, которую я запомнила буквально: «Да вы даже своей грошовой зарплаты не заслуживаете!» Зарплата, конечно, была ни при чем. Просто моему собеседнику сама ситуация показалась абсурдной: если молодая женщина работает так мало, то ее место вовсе не в науке. В таком случае, зачем же себя мучить?
Но я отнюдь не мучила себя. Напротив того, я испытывала от своих занятий совершенно непосредственное удовольствие!
Следующая наша встреча произошла через 26 лет в его доме в Стокгольме. Я сказала: «Ну, теперь я тоже… правда, не четырнадцать, но иногда десять». А он ответил: «Ты извини, я должен после ужина хотя бы часов до трех (ночи — Р. Ф.) поработать». Мой друг был экспериментатором. Поэтому для него так же необходимо и естественно было работать 14 часов, как для меня в свое время — пять. Эксперимент не может идти быстрее, чем это позволяет природа вещей. Так что когда и я стала экспериментатором, то оказалось, что сколько ни работай — все мало. Те же, кто не связан с экспериментальными процедурами, обычно работают меньше — если, разумеется, учитывать лишь время, проведенное за письменным столом."

@темы: книги, люди, чужими словами

16:55 

Еще немного Фрумкиной

sugar and spice and everything nice
"Впервые почувствовать, что значит быть евреем, мне пришлось во дворе. Мой друг Данька (о нем я скажу ниже) носил литовскую фамилию. Но в глазах уральских мальчишек он обладал классической еврейской внешностью: очень смуглый, черноглазый, кудрявый. Может быть, еще важнее было то, что в 1942 году он еще донашивал свою «заграничную» курточку. Так или иначе, его не просто обозвали «жиденком», но всадили ему под лопатку финку. К счастью, он был в довольно толстом зимнем пальто, так что рана оказалась скорее порезом. Следующей известной мне жертвой был мой одноклассник Юзефович — тихий полноватый мальчик, который тоже «получил финку». Я рассказала маме, мама была в ужасе, но что она могла сделать? Ведь мы с ней почти не виделись."

(Москва, учеба в «привилегированной» 175 школе) “В том же зале произошло мое «открытие музыки». Случилось это благодаря моей подруге Нуннэ Хачатурян.
Начиная с восьмого класса, Нуннэ училась в одном классе со мной и одновременно — в Центральной музыкальной школе. Она часто бывала у нас дома и любила играть на нашем фортепиано. До какого-то момента для меня это были не самые важные моменты в нашем общении. Однажды, перед началом какого-то ответственного вечера, я была занята в зале не помню уж, чем именно, а Нуннэ сидела на сцене за роялем и «разыгрывалась». Вдруг раздались какие-то совершенно невероятные, божественные аккорды. У меня, что называется, отверзлись уши. Я бросилась на сцену с криком: «Что это? Что это такое?» Нуннэ безмятежно ответила, что это Первый концерт Чайковского.
Эта история доставила особую радость моему отцу. Он все ждал и верил, что серьезная музыка мне откроется когда-нибудь. С тех пор как меня впервые посадили за инструмент, прошло десять лет. Папа был терпеливым человеком.”

“Математика, точнее — геометрия, мне тоже давалась не очень легко. Как правило, однако, я сидела над задачей, пока задача не решалась. Это было вызвано не азартом, а чувством дискомфорта от непонимания. В нашем классе была принята одна любопытная процедура. Ни о чем подобном я не слышала от других школьников. До начала урока выяснялось, много ли народу не сумело справиться с заданием. Если не решили всего два-три человека, надо было попытаться успеть объяснить задачу у доски. Эта роль обычно доставалась мне — не потому, что я была сильна в математике и в физике, а потому, что если я решала задачу, то умела объяснить. Но когда с нерешенными задачами приходила большая часть класса, можно было встать и сказать: «Юлий Осипович, мы сегодня не решили». Это делала я, как сильная ученица, или Таня Э., как староста класса и безусловно «первая» ученица.
В этом случае опрос отменялся. Учителем математики был Юлий Осипович Гурвиц, многолетний декан физмата в одном из московских педвузов. Он вставал в проходе между рядами и, выпрастывая безупречные крахмальные манжеты из рукавов пиджака, начинал объяснять буквально «на пальцах».
Когда я уже в университете рассказывала, что в нашем классе было «не принято» списывать и подсказывать, не говоря уже о шпаргалках, мне, как правило, не верили. Это, однако, было именно так — просто ни в том, ни в другом не было резона.”

“Сегодняшний читатель едва ли может представить себе филологическую среду тех лет. Рядовой филолог — это преподаватель университета или педвуза. Вначале он пережил серию проработочных кампаний конца 40-х годов, требовавших признать Марра пророком и постоянно поливать грязью замечательных ученых, работы которых в действительности и составляли тогдашнюю — а во многом и сегодняшнюю — лингвистику и филологию.
Затем, после выхода в 1950 году работ Сталина по языкознанию, следовало публично отречься от одного кумира и с особым усердием начать поклоняться другому. Н.С. Поспелов, известный русист, к которому мы в июне 1950-го явились сдавать зачет, встретил нас с газетой «Правда» в руке и сказал, вздыхая: «Идите-ка вы все домой, голубушки. Я не знаю, о чем вас теперь спрашивать».”

“Своим открытием живописи я обязана Алику Д. Алик учился в университете и был курсом моложе. Жил он тоже на улице Горького, в доме напротив, поэтому мы часто виделись. Своей комнаты ни у кого из нас не было, и мы бродили по городу, чтобы поболтать. Алик собирал альбомы и репродукции, и у него уже тогда был развитой художественный вкус. Я же, будучи воспитана на «передвижниках», не умела смотреть. При этом я остро чувствовала, что ко всему этому зачарованному миру нужен какой-то ключик, которым я не обладаю. Алику я обязана открытием живописи и вообще пластических искусств как мира иноприродного и живущего по своим законам.
Произошло это, как и с моим открытием музыки, рывком, на юбилейной выставке Серова в Третьяковке. Мы стояли перед известным портретом балерины Тмара. Что мне говорил Алик — я не помню. Однако портрет как-то неожиданно задышал, зажил своей жизнью и стал смотреть на нас из рамы. Запомнился мне наш разговор у «Девочки с персиками». У меня тогда были весьма примитивные представления о женской красоте, в которые не укладывалась ни «Девушка, освещенная солнцем», ни растрепка и непоседа Вера Мамонтова. Желание понять, что же в этих полотнах находят другие, было, однако же, очень настойчивым. Подобная настойчивость вообще была в моем характере. Я не была любознательной в широком смысле: никак нельзя сказать, что я интересовалась многим. Но непонимание как таковое я просто плохо переносила.
Я спросила Алика, что же я должна почувствовать, созерцая девочку с персиками — девочка вовсе не кажется мне хорошенькой, но ведь зачем-то написал ее Серов именно вот так, за столом, с растрепанными черными прядками? «Понимаешь, — сказал мой друг, — ты должна просто захотеть сесть рядом с ней за этот стол, ощутить эту накрахмаленную скатерть, взять нож и разрезать персик».
… Алик подарил мне умение понимать пейзаж. Казалось бы, что нового можно найти в картине Левитана «Осенний день в Сокольниках»? Эта работа висела тогда в каком-то маленьком зале Третьяковки. Алик поставил меня под углом к картине и сказал примерно следующее: «Смотри в глубь аллеи. Входи. Иди дальше. Женская фигура будет удаляться — иди вслед за ней».”
(очень мне близко нетерпеливо-раздраженное отношение к собственному непониманию)

“В. И. Борковский, у которого я все-таки позже работала и, более того, сохранила о нем самые добрые воспоминания, был антисемитом. О своей первой встрече с Борковским любила рассказывать Надежда Петровна. Ко времени, к которому относится мой рассказ, она разошлась с мужем, крупным ученым-антропологом Г. Ф. Дебецем. Это обстоятельство побудило ее покинуть библиотеку Института этнографии. Когда она пришла представиться Борковскому, тот посмотрел ее анкету и, просияв, воскликнул: «Как приятно познакомиться с истинно русским человеком!» Надежда Петровна едва не расхохоталась ему в лицо. Дело в том, что отец ее был священником, в терминах анкеты — «служителем культа». Для его дочерей это означало ни более ни менее, как «лишенство», т. е. определенное поражение в правах. В частности, они не могли поступать в высшие учебные заведения непосредственно после завершения среднего образования. И вдруг — на шестом десятке лет жизни — кто-то счел это происхождение преимуществом.”

“Работа моя в библиотеке по напряженности напоминала конвейер. Каждое утро на мой стол попадала стопка новых иностранных книг и журналов. Из них я должна была отобрать все, что касалось лингвистики. Далее отобранные книги, статьи, рецензии и прочее следовало распределить по рубрикам. Если из заглавия неясно было, о чем идет речь, то я должна была написать краткую аннотацию.
Здесь и обнаружилось, что диплом филфака образца 1955 года не дал мне профессиональной лингвистической подготовки.
Начать с того, что я имела весьма смутные представления о том, из каких разделов вообще состоит лингвистика. Ведь одно дело — понимать, что есть сравнительно-историческое языкознание, и совсем другое — сообразить, куда конкретно отнести поток статей об особенностях кумранских свитков.
Я ничего не знала и об источниках, с которыми мне приходилось иметь дело, поскольку нам не читали источниковедения (замечу, что будущим лингвистам его и сейчас не читают). Поэтому для меня все специальные журналы долго были как бы на одно лицо. И, разумеется, я была в полной растерянности, когда нужно было уточнить имя, дату или термин: я не знала, куда в каждом отдельном случае следует смотреть. …
Два года в библиотеке, по существу, и были настоящим приобщением к профессии лингвиста.”

@темы: чужими словами, люди, книги

13:34 

Ревекка Фрумкина, "О нас - наискосок"

sugar and spice and everything nice
"Мама была врач, и, как я убедилась, когда повзрослела, врач одаренный. Но она любила именно строить. Еще до войны она построила в Москве образцовый роддом, образцовую районную эпидемиологическую станцию, оборудовала лучшую по тем временам диагностическую лабораторию. Она же полностью обустроила известную поликлинику имени Дзержинского, которая долго называлась поликлиникой Наркомтяжпрома. Там недавно стояла — а может быть, еще и сейчас стоит — знаменитая мебель по эскизам Баухауза, заказанная мамой по личному решению Орджоникидзе в Германии в середине 30-х годов.
После войны она оборудовала один из лучших корпусов Боткинской больницы, еще какую-то районную эпидемиологическую станцию, а потом и огромный комплекс центральной городской. И все ей было мало. Так она доработала до восьмидесяти лет. Строители и тогдашнее руководство города отметили ее юбилей — а через пять недель она сгорела от острого лейкоза. Когда ее хоронили, то к изголовью гроба подошел кто-то из прорабов, поклонился в пояс и сказал: «Мы достроим тебе четвертый корпус, Нина Борисовна»."

"Году в 1913-м отец на некоторое время приехал из Варшавы в Москву и отправился в трактир пообедать. Судя по фотографии, он был тогда худощавым молодым человеком. Посмотрев меню, отец заказал привычное для себя блюдо «шницель по-венски». Половой, принимавший заказ, выслушал, а потом наклонился к отцу и очень тихо сказал «Барин, вам не съесть. Закажите полпорции»."

"... в работе мама не оглядывалась ни на кого, а в остальной жизни — все должно было быть «как у людей». Кого зачислить в «люди» — это был главный и неразрешимый вопрос. Мама не была так простодушна, чтобы «назначить» образцами кого-либо из светил, ее окружавших. Миф состоял в том, что такие правильные люди существовали. Они все успевали — и работать, и пироги печь, и дом держать.
Вообще-то в этом смысле мама как раз и была таким «правильным» человеком. Как жаль, что никому не было дано ее в этом убедить."

"Нашей соседкой по лестничной площадке была Матрена Захаровна — вдова, заходившая иногда к папе за советом. Она растила одна дочь Лиду, замечательной красоты девочку немного старше меня, тоже учившуюся музыке. Однажды в июне — это было под выходной, 14-го, — она зашла к нам и сказала отцу, что собирается с Лидой погостить к родственникам в Белоруссию, в Оршу. Папа разгладил свернутую вчетверо вчерашнюю «Правду» и показал Матрене Захаровне в правом углу первой страницы небольшую заметку. Заметка называлась «Опровержение ТАСС». Там было сказано, что все сообщения о том, что на наших западных границах наблюдается сосредоточение немецких войск, — ложь и провокация.
Я в этот момент стояла за папиной спиной, прислонившись к высокой (для меня тогдашней) спинке стула, на котором сидел папа, и потому на всю жизнь запомнила эту газетную страницу и папины слова: «Не езжайте, Матрена Захаровна. Это война».
Матрена Захаровна все-таки уехала и оказалась в оккупации. Я помню ее уже после войны седой и совершенно сломленной. Лида почти два года просидела в подполе, заваленная сеном. Проверяя, нет ли там кого, немецкий солдат проколол ей вилами руку. Рука зажила, но на музыкальную карьеру теперь уже не было надежды.
Тем не менее даже отец не думал, что все случится так быстро, потому что 21 июня мы наконец переехали на дачу."

(в эвакуации в Дзержинске) "Связи с Москвой уже не было. Сводкам Информбюро перестали верить. Где был фронт, никто не знал. Надо было спасаться, ехать дальше на восток. В общей панике тогдашний нарком химической промышленности принял замечательное и вполне советское решение. Он уволил всех сотрудников, оставив только свой непосредственный аппарат. (Об этом я знаю из рассказов родителей, но думаю, что так примерно дело и было.)"

"Мы же опять уехали по воде, и притом последним пароходом. Сели мы на него благодаря маме, которая в ситуации крайностей была способна на отчаянные поступки. С ее слов я знаю следующее. Узнав в порту, что есть еще один пароход, который увозит эвакуированных, мама нашла капитана и спросила его, кто судовой врач. Судового врача не было. Мама сказала, что или она поедет в этом качестве, или капитан пойдет под трибунал. Рисковал ли капитан трибуналом в действительности, я не знаю, но кончилось тем, что он отдал маме свою каюту. Где спала мама, и спала ли она вообще те десять дней, пока мы плыли по Волге и Каме, я не помню, но я спала на узком капитанском дерматиновом диване с вылезающими пружинами и без белья.
Безотносительно к судьбе нашей семьи, капитан поступил скорее осмотрительно: через некоторое время к пароходу прицепили еще и огромную баржу. Кругом были люди, которые ехали на восток уже месяцами. Оперировать мама не умела, но, сделав объявление по пароходному радио, она нашла старика хирурга. Благодаря тому же радио какие-то заразные болезни не перекинулись с баржи на пароход. Сейчас я думаю, что при всем ужасе происходящего мама, видимо, была в своей стихии — как-никак, у нее за спиной был опыт эпидемий и санитарных поездов 20-х годов. «У нас» в пути никто не умер, чем я очень гордилась."

@темы: чужими словами, люди, книги, история

22:37 

2015

sugar and spice and everything nice
В этом году я более-менее научилась делать то, что хочу я, а не кто-то еще, но еще не до конца научилась не чувствовать себя виноватой за это.

В этом году мне довелось коверкать и мучить гораздо большее количество иностранных языков, чем в прошлом.

В этом году я жила с ощущением "надвигается конец света" и "я счастлива" практически одновременно.

В этом году я написала хорошо если две тысячи слов и перестала искать дедлайнов, к которым писать - возможно, это взаимосвязано.

В этом году я так и не придумала, как менять окружающий мир, но не уверена, что научилась от него прятаться.

В этом году я побывала в четырех зарубежных странах, и в каждую из них хочу вернуться еще не раз.

В этом году я так и не научилась общаться, но иногда получала массу удовольствия от общения.

В этом году я дожила до круглой даты, но еще не поняла, научилась ли с ней жить.

Это был хороший год - и пусть следующий будет лучше.

@темы: повод отпраздновать, личное

09:43 

Разговоры с японцами о России

sugar and spice and everything nice
- Далеко было лететь?
- А в России сейчас холодно, да?

Это абсолютные фавориты. Не знаю, с каким количеством народа я успела согласиться, что да, девять с половиной часов это очень далеко (про час-полтора трансферного перелета я милосердно умолчала), и что было б ближе - я бы прилетала чаще; и что да, холодно, а у вас тут совсем тепло, а один день в Киото вообще было лето... (немножко наврала, в России в те дни было холоднее, но не настолько сильно холоднее).

- В России все люди живут в многоквартирных домах, частных нет?
- В Японии йена, в Европе евро, а в России что? (в России рубуру, я подсмотрела в словарике, как правильно исковеркать слово)
- А правда, что в России много едят майонеза, и есть разные виды майонеза с разными вкусами? :nope:

Сотрудница киотского музея истории сказала: "Да, Эрмитаж... хочу как-нибудь туда съездить".
А немолодой мужик из большой компании, с которой я разговорилась в осакском ресторанчике, доверительным тоном сказал мне, когда я уже уходила, что его жена и младшая дочка лет десять назад ездили в Россию с подругой жены, которая очень любит балет ("Да, понравилось").

@темы: смешная штука жизнь, путешествия, люди, Япония

21:06 

sugar and spice and everything nice
Сегодняшний день для меня сделала Юля Липницкая.



... и удачи ей завтра.

@темы: видео, фигурное катание

11:04 

sugar and spice and everything nice
Я не фанат труппы Космос, но они сейчас репетируют спектакль про Шекспира, что не может меня не интересовать. А на тумблере как раз перевели довольно любопытную статейку/беседу с Асакой Манато про этот спектакль, так что я не могла не утащить к себе.

Статья в THEATERCLIP о постановке труппы Космос Shakespeare / HOT EYES!!!, автор статьи Онодера Аки, перевод на английский flyxlittlewing.

Манато Асака: «Я хочу показать разные стороны личности Шекспира»

Спектаклем труппы Космос «Шекспир ~ Небеса, полные вечных слов ~ / ЖАРКИЕ ГЛАЗА!!» начнется 2016 год в Большом театре Такаразуки. Мы попросили топ-звезду труппы Космос Манато Асаку, которая сейчас репетирует этот спектакль, рассказать нам о том, чем ее воодушевляет этот спектакль, и о том, к чему она будет стремиться в 2016 году.

В этом мюзикле, исполняемом в четырехсотую годовщину со дня смерти Шекспира, Асака сыграет роль Шекспира с того времени, как ему исполнилось восемнадцать лет. «Ясно показаны истоки его творчества, например, то, как детство в английской сельской местности и то, что он видел в лесах, повлияло на "Сон в летнюю ночь"». Его сильная воля, символизируемая темно-красным кожаным костюмом, также играет важную роль. Асака смеется: «Я хочу показать расхождение между его буйным видом, что также воплощено в его прическе, и его чистым сердцем. Работая над этой ролью, я хочу отпустить часть себя на свободу, не забывая детской стороны своей натуры. Шекспир – это образ невинности».

Будут присутствовать также знаменитые произведения Шекспира в качестве вставных пьес. Отокояку, обычно играющие мужские роли, будут в спектакле играть женщин, чтобы имитировать театральные условности того времени. «Сцены, показывающие любовь к театру, нам очень близки, атмосфера сразу становится оживленной. А еще это очень задушевный спектакль, отчетливо показывающий супружескую любовь между ним и его женой, Энн Хэтэуэй». Джордж Кэри в исполнении Сузухо Маказе представляет собой еще один ключевой компонент этой истории. «Как мой покровитель, Джордж – это персонаж, который искушает меня, возбуждая корыстолюбие. Мы с Маказе совершенно разные типажи, интересно ощущать, как это позволяет углубить спектакль. С ней можно серьезно побеседовать, она надежный человек». Вместе с топ-мусумэяку Рион Мисаки нынешняя труппа Космос постепенно становится прекрасно сбалансированной.

Ревю «ЖАРКИЕ ГЛАЗА!!», основным мотивом которого являются большие глаза Асаки, открывается танго на знаменитую песню «Очи черные». «Это эффектное и стильное начало. Глаза актрис труппы сверкают на всем протяжении этого не останавливающегося ни на секунду ревю». На вопрос о главной изюминке этого ревю – том факте, что большая лестница будет использована во всех сценах, она отвечает: «На репетициях приходится сложно, потому что в репетиционном зале нет лестницы, приходится рисовать линии и тому подобное (смеется), но я жду не дождусь, чтобы увидеть, как это все будет смотреться».

Прошел почти год с тех пор, как она стала топ-звездой труппы Космос. На следующее лето назначена эпическая постановка «Элизабет – Рондо любви и смерти». «Я была потрясена, я никогда не думала, что сыграю в "Элизабет", но это спектакль, к которому мы все стремимся. Я хочу продолжать наращивать наступательный порыв труппы и донести его до этой постановки». Асака сказала о том, как ее благодарность к тем, кто ее окружает, выросла с тех пор, как она стала топ-звездой. «Я хочу демонстрировать спектакли высокого качества». С такими амбициями она ведет свою труппу в год, который обещает быть все более и более блестящим.


Что я об этом думаю:
а) Ну ОК, костюм Шекспира символический. Попробую переключиться на эту мысль. А то каждый раз смотрю и зависаю...

Асака в костюме и с прической Шекспира на промофото:



б) Сразу очень интересно, какие будут вставные пьесы. В списке действующих лиц ничего такого не заявлено... И отокояку в женских ролях - это тоже, очевидно, во вставных (жаль, никто пока не скажет, почему Генри Конделла играет мусумэяку. Он мальчик? Он старик?)

в) Кэри-искуситель - это тоже звучит в пользу символичности постановки. В общем, логично - не "жизнь и быт", а "творческий и духовный портрет", да и полное название шоу намекает.

г) Всё ревю с лестницей! Бедные девочки, мне и так их всегда жалко, когда они репетируют на размеченной на полу лестнице.

@темы: цветочек лиловый, ссылки, Шекспир

13:16 

sugar and spice and everything nice
Ой, ура! "Неуютную ферму" Стеллы Гиббонс перевели на русский язык - причем переводила Доброхотова-Майкова, так что должно быть читабельно.

@темы: книги, ссылки

12:40 

sugar and spice and everything nice
Я летала в Японию рейсом Finnair, но он был совмещен с рейсом японской авиалинии JAL. И самолет наполовину обслуживался японскими бортпроводниками.

И одно из сильных впечатлений - это когда возле твоего кресла общаются две проводницы, финка и японка. По-английски общаются... но каждая - с характерными интонациями родного языка.

@темы: путешествия, смешная штука жизнь, языки

12:17 

sugar and spice and everything nice
Опять случилось так, что хотела записать здесь мысль, потом проверила по соответствующему тэгу - а я это уже писала с полгода назад.

Немножко расстраивает - это уже маразм крепчает, что ли? Хотя нет, меня не столько маразм беспокоит, сколько видящаяся в этом бедность ума: типа, у меня так редко бывают удачные мысли, что я за них цепляюсь и ношусь с ними снова и снова.

@темы: и вправду размышляю вслух, блоггерское

21:53 

sugar and spice and everything nice
Давно хотела сделать "Один день из жизни", и Япония наконец вдохновила.

18.12.2015 в 21:51
Пишет Таэлле:

1 декабря в Японии
Я живу в Санкт-Петербурге и давно хотела описать один свой день, но я работаю дома и обычный день мой проходит по модели «с печки на полати», то есть, простите, с кровати к письменному столу, и ничего интересного в нем нету.

День, о котором я хочу рассказать, первое декабря, совсем не такой. Я провела его в Японии. Я большая поклонница японского женского музыкального театра Такаразука Ревю, и в Японию я приехала как с туристическими целями, так и с театральными, так что день первого декабря начался для меня в Осаке, а закончился спектаклем в Такаразуке (театр так называется потому, что находится в городке Такаразука в получасе поездом от Осаки).

Фотографии (кажется, получилось около 75) будут самого разного качества – кое-что снималось исключительно с информативной целью, заранее прошу меня простить. Итак, первое декабря – два города, два отеля, одна техническая проблема, немного знакомства с японскими технологиями МЧС, а также театральный спектакль и прочие фанатские развлечения. :)




URL записи

@темы: цветочек лиловый, фотографии, путешествия, мелочи жизни, любимая труппа

12:06 

sugar and spice and everything nice
Ну вот, Масао таки уходит. С "Нобунаги", как я и ожидала. Надеюсь, все с этим шоу выйдет шикарно - Ооно Такудзи поставил несколько шоу, которые мне понравились, в том числе "Эдварда", в котором мне очень понравилась Масао, и он много ставил для Луны, и Масао нравится Нобунага... Но.

Странно - я и ожидала этого, и чувствую, что она подустала, и хочу ей интересных ролей на обычной сцене. И я целых два ее шоу видела вживую, так что вроде бы нет упущенных возможностей, о которых стоит жалеть.

Но все равно грустно немножко. Ну, нормально, наверное - когда что-то заканчивается, всегда немножко грустно.

@темы: любимая труппа, цветочек лиловый

11:52 

Кимоно-дефиле в Киото

sugar and spice and everything nice
Текстильный центр Нисидзин, 3 декабря

17 фото с телефона

Вопрос: Хочу сказать, что...
1. ... я посмотрел, и мне было интересно.  39  (100%)
Всего: 39

@темы: Япония

Неискоренимая привычка размышлять вслух

главная